– Как знать, может, вам все же удастся приехать в Голливуд, – с надеждой сказала Мэгги, уверенная в душе, что она непременно устроит эту поездку.
– Там видно будет, – ответила, смутившись от самой мысли о том, что такое может случиться, Грейс, хотя и понимала, при каком условии это может произойти. – Мне было очень приятно повидаться с тобой, Мэгги. Передать не могу, как я счастлива видеть, что у тебя все пошло на лад.
Они обнялись в последний раз, Грейс поднялась в автобус и сказала:
– До свидания, и желаю удачи!
Она махала в окно, пока Мэгги не скрылась из виду. Потом сунула руку в карман и достала подарок. Коробочка была красиво завернута в бумагу, и Грейс осторожно развернула ее, стараясь не испортить упаковку и миленькую ленточку.
Под упаковкой оказалась золотая коробочка, а в ней на бархатной подушечке – карманные часики, похожие на те, что Грейс носила со своими твидовыми костюмами, когда преподавала английский в йетльской школе. Но эта вещица имела не только функциональное назначение. Она была сделала из золота и эмали. Это были не просто часы, а ювелирный предмет, из тех, которые становятся семейной реликвией и переходят из поколения в поколение. К часикам была приложена карточка с надписью: «Спасибо за дружбу, за то, что позволили мне взять ваше имя. Обещаю ничем не запятнать его. Мэгги».
ГЛАВА 11
Сидя за столиком в дальнем углу паба на задворках Кингсуэй, Барт как завороженный смотрел на копию свидетельства о рождении, которую только что получил в Главной регистратуре актов гражданского состояния в Сент-Кэтрин-хаус. Документ подтвердил все его подозрения.
Правдивой в нем была только дата рождения. Все остальное – липа. Например, местом рождения был указан родильный дом Св. Марии в Севен-Оукс, в графстве Кент, а леди Дэвис сказала, что Бейли жили в Лафборо. Неужто они старались так тщательно замести следы? Что ж, вполне вероятно, ответил он сам себе. В конце концов, они же нарушили закон.
Ребенку дали имя Сара Луиза, отцом был указан Мартин Бейли, а матерью – Луиза Бейли, урожденная Селвин, проживающие в Тонбридже, тоже в Кенте. В графе занятие отца было написано: бухгалтер. Факт рождения зарегистрирован в Севен-Оукс, неделю спустя. Это чтобы подтвердить лишний раз, что ребенок именно там и родился. Почему в Севен-Оукс? Опять же чтобы сбить со следа тех, кто вздумает проявить любопытство.
Кроме даты рождения, только имена были указаны настоящие. Они не могли быть вымышленными, чтобы в будущем, став взрослой, Сара Луиза могла воспользоваться ими, например, для получения паспорта. Свидетельство о рождении – важный документ, им часто приходится пользоваться, так что все должно быть сделано так, чтобы комар носу не подточил. Вспомнив острые глаза сестры Блэшфорд, Барт не стал сомневаться, что она предусмотрела все. Как-никак дело касалось ее личной безопасности. Ей нельзя было рисковать. Да, имена, конечно, подлинные, но все прочее – липа. Молодцы, Бейли, все концы в воду.
Он решил не ездить в Кент. Раз ребенок родился не там, искать в тех краях незачем. Это графство назвали совершенно случайно. Другое дело – Лафборо. Они сказали сестре Блэшфорд, что приехали оттуда. Если и тут Мартин Бейли пустил в ход воображение, это уже был бы перебор. Впрочем, кто знает, на что он способен...
Итак, все факты и цифры, требуемые по закону, зафиксированы, но только одно данное отвечает истине, заключил он, аккуратно складывая и убирая бумагу. Все остальное, как он и подозревал, фикция. Значит, это была коммерческая сделка. И Мэгги в ней замешана. Но надо же сделать для нее скидку, упрекнул он себя. Ведь ей тогда было всего семнадцать лет; у нее не было ни денег, ни работы, ни дома, ни семьи. И еще этот ребенок. Что же ей оставалось делать? Отдать ребенка в руки приемных родителей было самым разумным выходом. Отдать – да. Но продать ребенка за деньги? Такое трудно понять.
Но ведь ребенок, возразил он себе, был нежеланным, ее изнасиловали. Причем изнасиловали, когда она была в беспомощном состоянии, следовательно, мужчина, который это сделал, нарушил правила игры, не позволяющие воспользоваться слабостью женщины под винными парами. А он воспользовался. Она оказалась доступной, и он ее взял. Вот и вся история. Он сделал свое дело и смылся. А для Мэгги все только началось.
Чего ж удивляться, что она стала такой, какой стала? Обделенная эмоциональной отзывчивостью, лицедейка, она прибегла к тем средствам, которые использует нелюбимое дитя, – обаянию, холодному манипулированию, соблазнению. Ведь ею самой так холодно и бессердечно манипулировали. Жизнь тела, чувственность и вообще человеческие чувства ничего не значат для нее. Ей важно лишь всеобщее одобрение и восхищение.
Теперь, когда он узнал, каким было ее детство, насколько она была лишена родительской любви, каким тяжелым ударом обернулся для нее ее первый сексуальный опыт, стало понятно, почему она на протяжении всей жизни избегала любовных приключений. Кто-то очень точно сказал, что подарить любовь может только тот, кто сам ее когда-то получил – либо в осязаемых вещах, игрушках или вкусной еде, либо в абстрактной форме, в неуловимой атмосфере доверительности и безопасности, в которой рождается понимание того, что ты любим. А ненасытное тщеславие Мэгги питается острым чувством незащищенности.
Может быть, именно поэтому она стала замечательной актрисой. Может быть, так называемые простые люди, не обладающие таким талантом или даже способностями, лишены и особенной глубины. Ну ладно. Но до каких же глубин еще копать? Судя по всему, найти потерянную дочь будет совсем не просто, и именно потому, что речь идет о ребенке не кого-нибудь, а Мэгги. Если бы она узнала, сколько он уже раскопал, наверняка пришла бы в ярость, потому что даже частица того, что ему теперь известно, составляет сокровенную тайну, которую она ни за что не пожелала бы открыть. Гневом она прикрывает свою боль. Интересный случай для психоаналитика, горько подумал он.
Обычное дело. Как это говаривал отец? Голливуд – то место, где мечты становятся единственной реальностью. Надо поехать и взглянуть на это Лафборо. Может, оно тоже существует только в воображении...
Кстати, это не так уж далеко, выяснил он, заглянув в автомобильный атлас. Между Лестером и Ноттингемом. Ехать надо по шоссе М1, свернуть налево на перекрестке 23, а потом дорога А512 приведет его прямехонько куда надо.
В полпятого он уже нашел стоянку, припарковал машину и вскоре на главном почтамте уже просматривал справочник «Золотые страницы», выискивая в нем всех бухгалтеров. Вот так сюрприз! В списке не было ни одной фирмы, владельца которой звали Мартином Бейли. Что дальше?
