состоящий из рейтар в полной боевой экипировке: тяжёлые шпаги, пистоли, мушкеты, и даже короткие луки были к сёдлам приторочены, ну а корпус бойцов был закован в толстые кирасы, способные остановить даже пистолетную пулю. Артефактов при них не наблюдалось.
— Стоять на месте именем императора! — окружили их тотчас, перекрыв по сути дорогу в оба направления. Но другие путешественники не возражали, и даже постарались разбежаться в разные стороны, оказавшись как можно дальше от места стычки.
— В чём дело? — взял слово барон.
— В чём дело?! Ты себя видел, чучело? Сними шлем, сдайте оружие, и следуй за нами, — со стороны рейтар говорил капитан городской стражи, вынужденный реагировать на странные донесения. Ему не улыбалось бегать на посылках у церкви, однако проигнорировать сообщение о появлении явных огнепоклонников он не мог. А потому с отрядом выехал из города, дабы разоружить нарушителей за пределами жилой зоны, где ущерб был бы минимален.
— Я барон Вальтер Кёнинг, а это мои люди — дружина, и придворные чародейки, — шлем его разъехался в стороны, собравшись на плечах в виде высокого воротника, благодаря чему все смогли увидеть его лицо и цепь с медальоном владения, где были выбиты его регалии и символ барона, — Я и сам чародей, так что оружие мне ни к чему. Ещё вопросы, капитан?
— Барон Кёнинг, ваше благородие, — тут же подобрался тот, поклонившись, — Вынужден сообщить, что вас обвиняют в нарушении правил вражды, в угоне крестьян с земли Хасельхофов, с последующей продажей их в рабство. Вы обязаны прибыть в дворянский суд, на слушание вашего дела. Через… — тут капитан задумался, что-то вспоминая, — через пять дней.
— Интересно, почему я до сих пор об этом не знаю? Не прибудь я в столицу, и меня бы признали клятвопреступником. Так?
— Не могу знать, ваше благородие, — быстро поспешил снять с себя вину капитан, — Моё дело лишь сообщить вам об этом, а кто доставлял послание в ваши земли — не наше дело! Ах да, и о вашем внешнем виде я также вынужден доложить в Палату Совета Общин. Ношение символов огня запрещено императорским указом ещё семьсот лет назад.
— Учту. У тебя всё, капитан?
— Так точно, ваше благородие… Нет! Не всё! — соскочив с лошади, он низко склонился, до самого пояса продолжая говорить, — Прошу простить меня за оброненную недавно фразу про «чучело». Я не думал, что аристократ будет носить подобное!
— Прощаю. Иди, — проводив взглядом растерянных солдат, со сдержанной жадностью разглядывавших его спутниц, барон нахмурился. Проблемы уже начались, а они ещё даже в город не вошли.
— Что за история с угоном крестьян? — нахмурилась Электра, — Я чего-то не знаю?
— Без понятия. По землям Хасельхофов я не грабил, разрушил только сам особняк. Вероятно, кто-то прикрылся моим именем, либо улики банально сфабриковали, чтобы лишить меня титула. Работорговля гражданами империи с соседней империей приравнена к предательству дворянства и самого императора…
— И что будем делать?
— Ничего, — ухмыльнулся барон, — Чем ближе я к столице, тем большее отвращение испытываю. Здесь буквально смердит человеческими пороками и гнилью! — сморщив нос, Вальтер скривился всем лицом, — Я всё меньше хочу просто быть здесь, не говоря уже о том, чтобы вести дела с местными. Идём…
Глава 25
Посад любого современного города представлял собой нагромождение мелких домиков, хибар, трущоб и просто каких-то шалашей в особо убогих районах, располагавшихся близко к сточным каналам города, благодаря чему был похож на настоящий человейник. Хоть какой-то порядок поддерживался стражей вдоль основных торговых трактов, выходивших из основного города, располагавшегося за стеной, между ними же царило по сути беззаконие. При том беззаконие самое беззубое и неорганизованное — считай те же банды гопников, карманников-одиночек, наркоторговцев самого низкого пошиба и прочей швали. За стенами же располагалась публика куда более презентабельной, если можно так выразиться, торговавшая не только чистейшим гашишем, но и кристаллами льда для чародеев, а уж домушники и вовсе представляли собой целую гильдию, где можно было купить защиту от грабежей, чем многие богатые люди успешно пользовались. На стражу полагаться было опасно — ещё и сам виноват останешься!
И вот теперь Вальтер, Электра, Самина, Наяна, Симона, а также четверо воинов барона — Горыня, Артур, Булат и Тиран — двигались по одному из таких трактов с осторожностью, и даже сдержанным омерзением посматривая по округе.
Опасаться здесь было особо нечего, ибо день, и их внешний вид не располагал к близким знакомствам, — особенно Вальтера. Однако быть настороже за пределами земель Вальтера уже вошло в привычку у всех без исключения в этой группе.
Да и посмотреть здесь было на что, а также послушать.
* * *
— Да те отвечаю, чистейший гашиш! Не разбавленный! Сам такой курю и жую — уносит в самые небеса!
— Не, дорого… Может в долг?
— А хер тебе не дать пососать? В долг…
* * *
— Стой! Держи воришку! — орал хозяин лотка с фруктами и овощами вслед оборванцу лет пятнадцати.
— Кхе…! — получил тот неожиданно в челюсть локтем от прохожего.
— На! — от хозяина лотка, догнавшего воришку сразу последовал пинок по рёбрам, — Сучий сын! Ублюдок, чтоб ты сдох!
— Эй, Гимон! Лоток! — крикнула какая-то баба в стороне. После чего хозяин бросился вслед за целой стаей ребят, что облепили его сокровищницу.
— Мрази! Убью! — словно взбесившийся медведь начал он гоняться за юркими мальчишкам. Но беспризорники лихо растворились в толпе, и даже избитый первый исчез незаметно.
* * *
— Ларей, слушай, а пришли ещё раз свою дочку… По хозяйству мне помочь, а? А я тебе серебряный один прощу.
— Хе. Понравилась значит, милздарь Кумиш?
— Ну дык…! Пятнадцать лет всего, да такая ласковая, — мечтательно прошептал богато одетый мужчина другому, куда более бедному, — Пришлёшь?
— Вечером жди. Чего бы уважаемому человеку и не помочь?
— Добро! За тобой тогда ещё два серебряных.
* * *
— Маленькая сука! Дрянь! Ты думаешь, я тебя просто так кормлю?! Благодари Исток, что я вообще тебя подобрала! Сердце у меня слишком доброе видать, — раздавались шлепки и хриплый женский
