голос из окна далёкой покосившейся лачуги, что стояла в одном из переулков, — Хватит уже на моей шее сидеть, шалава малолетняя! Иди и без серебряной куны не возвращайся! А я знаю? Ноги раздвинь перед стражей али бандитами, если красть не умеешь, — тринадцать лет есть уже, да и кровь идёт — я сама видела. И даже не думай сбежать — враз парни Хилого прищучат. Уж я-то кого попросить знаю! Пшла вон, пёсья кровь!
Вскоре из этой хибарки вышла небольшая щуплая девочка вся в слезах, и с щеками красными от побоев. С губ её стекал кровавый подтёк. Одета она была неброско, но было видно, что когда-то платьице шилось из хорошей ткани и руками умелого мастера, хоть и пережило с тех времён море невзгод. Но что особенно удивило Вальтера, так это невиданная для этой местности чистота девочки, как душевная и аурная, так и телесная. Даже следов застарелых болезней не было заметно. Было впечатление, что эта кроха вообще не отсюда! Другие же местные выглядели словно куча грязи, размазанной по ауре неровными мазками. А уж какой здесь стоял запах нечистот и мерзких грехов, было просто не передать словами! Вальтер уже пожалел, что не перелетел эту местность по воздуху.
Развернув своего огромного жеребца, нависавшего над всеми остальными лошадьми словно гигант над карликами, он двинулся в сторону этой хибары. Его спутники молча повернули следом, не задавая вопросов, благодаря чему левая сторона улицы, заполненная прохожими, враз разошлась в стороны, будто кто ножом полоснул. Но на шепотки и ворчание толпы, провожавшей их взглядами в переулок, барон не обращал внимания.
Окна на всех ближайших домах в раз захлопнулись, а люди, что сновали здесь, попрятались подальше от непонятного действа. Видать были научены горьким опытом жизни в посаде столицы.
Девочка заметила его издали, метров с десяти, в шоке остановившись. Забыв про слёзы, боль на лице, и проблемы заработка денег в столь юном возрасте, она с непониманием, страхом и странной надеждой в глазах уставилась в глаза пылающего всадника. Тот остановился от неё метрах в трёх, со странным интересом начав разглядывать. Отчего у юного создания в ногах начало слабеть от волнения, а щёки ещё больше запылали. Только теперь уже не от побоев, а от смущения. И даже синий фингал под её левым глазом стал почти фиолетовым от такого смущения.
— Что-то не так, господин? — наконец нашла она в себе силы спросить. Подняла взгляд, ещё раз оглядела мужчину и его спутниц.
— Да вот, интересно мне, как такая как ты здесь оказалась? Откуда ты? Не нужна ли тебе помощь одного из Кёнингов?
— Кёнинги?! — узнавание фамилии было легко прочитать на лице девочки. И не просто узнавания, но и понимания, кто это такие. Потому как всё напускное безразличие и смирение с неё сдуло мгновенно. Подобравшись, выпрямившись, девочка поклонилась как того требовали манеры, как слуга старшему аристократу, — в глубоком реверансе.
— Моё имя Нурия, господин, я из семьи Ойвен, из родовых слуг дома Линаэль! После смерти родных и падения дома Линаэль, я свободна от старых обязательств. А потому умоляю вас взять меня на службу! — она так и замерла, склонившись и согнув свои худенькие ножки, покуда ей не дали ответ.
— А?! Это чего тут… — из хибары, боги знают как ещё не развалившейся, вышла полная тётка, с перемазанным сажей лицом, в деревянных башмаках да в грубом платье, сшитом из серого сукна. — Так… э… А вы хто, господин хороший? И чего от моей девочки надо?
— Тебе знать это ни к чему. Девочку я забираю, — обратил Вальтер наконец на неё взгляд.
— То есть как? — опешила та, — Я её что ли зря столько дней выхаживала и кормила?
Вдруг воздух зазвенел, а в ловкую руку тётки влетел жёлтый кругляш, оказавшийся золотым куном. Огромное состояние даже по городским меркам — в трущобах на него можно год жить! Не очень сытно, но всё же год.
— Ох… Может сойдёмся на двух? — тотчас подхватила волну наглая баба.
— Да ты никак ополоумела, старая?! — оскалилась стоявшая рядом Электра, подняв руку, сверкавшую красными искрами, — Условия будешь нашему барону ставить?!
— Нет-нет-нет! — тотчас замахала та руками, — Исток упаси, госпожа чародейка, я на всё согласна! Пусть идёт, — после чего спешно удалилась прочь от дома. Золото-то видели соседи! Как бы не ограбили ночью… А местные банды ещё и ростовщичеством промышляли, у них можно было деньги на сохранение оставить, у кого те имелись. Если конечно дойдёшь живым и целым до тех ростовщиков. А знакомцы у тётки той имелись! За долю малую помогут.
— Электра, — кивнул он на расплакавшуюся от неожиданного облегчения и счастья девочку, — Возьми её. Идём скорей найдём место для постоя. Подальше от этого… смрада.
Посад дальше стал чуть более свободным, что позволило проскакать его быстрее, почти без задержек. Лишь на входе в основной город на воротах их порасспросили, но увидев серебро и цепь с пластиной барона тотчас пропустили внутрь. И даже без досмотра сундуков, притороченных к Гелиосу.
Дальше пришлось какое-то время побродить по городским улицам, бывшим лишь немного чище улиц посада, двигаясь к центру, в поисках приемлемого жилья. Благо в их группе были люди, прекрасно ориентировавшиеся в столице, так что дело было не безнадёжным.
В этих поисках они миновали несколько десятков кварталов, прошли за вторые ворота города, после чего оказались уже в состоятельном районе, где барону из захолустья было бы не зазорно снимать жильё. Нашли хозяина небольшого дома с участком земли, где был разбит парк с клумбами, обратившись в бюро объявлений, после чего взяли его в аренду на пару месяцев — таков был минимальный срок. Дом двухэтажный, с пятью спальнями, гостиной, столовой, прислугой, и даже с сауной! За всё про всё пришлось отдать пятьсот золотых.
— Дороговато… но цены постоянно растут. Ничего не поделать. А теперь ещё этот переворот… — сокрушалась Электра, распрягая свою кобылу. Выглядела она при этом не очень весёлой и крайне задумчивой, работая на автомате. Конюх здесь конечно был, но свою лошадь она никому не доверила, предпочитая лично поухаживать. В корыто уже была налита чистая вода, а чуть позже она и зерна ей даст, да яблочками покормит. Гелиос, впрочем, тоже стоял наособицу — боялся его мужик жутко! Так
