Серена не знакомила ее с родственниками и никогда не рассказывала о бабушках, дедушках, дядях, тетях или кузенах, Аврора считала своей семьей этих посторонних людей. И хотя и знала, что у них, в свою очередь, есть мужья, жены, дочери и сыновья, для нее этих эмоциональных связей как бы не существовало, ведь она ни разу не видела их родственников. И даже не подозревала, что в плане привязанности для всех этих окружающих ее людей она сама не так важна, как их незнакомые ей близкие. Она понятия не имела, что мать платит этим людям за то, чтобы они о ней заботились. То, что они к ней добры, Аврора объясняла только их любовью к ней.
Ей было шесть лет, и на этот раз Серена полностью отдала ее на попечение водителя: они с Уолтером впервые отправились в поездку только вдвоем. Для Авроры он был кем-то вроде дяди. Если подумать, именно так ей и хотелось бы его называть, но она слишком стеснялась. Он должен был предложить это первым. Она искренне надеялась, что когда-нибудь это произойдет.
Поездка на машине без Серены была не единственным новым событием: вдобавок сегодня Авроре предстояло впервые спать одной вдали от дома. Помимо прочего, ей придется разделить этот опыт с другими незнакомыми девочками.
Мысль о том, что она может им не понравиться, приводила ее в ужас.
Она услышала от одного ютубера, которого часто смотрела, что есть приемы, чтобы завести новых друзей. Согласно этой теории, лучший способ расположить к себе человека — рассмешить его. Так что Аврора решила, что будет рассказывать анекдоты. После быстрого поиска в интернете она нашла несколько забавных историй, выучила их наизусть и даже потренировалась разыгрывать их в лицах перед зеркалом. Смысл некоторых, например той, что про священника, и той, что про охотника на львов, до нее не доходил. Но сайт, на котором она их прочитала, обещал «смех до упаду», поэтому она выучила даже те, которых не понимала.
Хотя в уединении собственной спальни это шутовство казалось ей удачным, выступать перед публикой — совсем другое дело. Помимо того, чтобы стараться не краснеть, ей придется преодолеть застенчивость.
Может быть, на этот раз придутся кстати ее волосы, которые злой одноклассник недавно назвал «клоунскими». Светлые кудри были ее гордостью, но и сущим проклятием для ее матери, которой не удавалось найти парикмахера, способного их уложить. Тем не менее у всего остального мира ее волосы сразу же вызывали симпатию.
Еще одним критически важным моментом каникул в горах было то, что ей придется спать в комнате одной. Она предпочла бы иметь компанию, но в эксклюзивном шале, куда она ехала, каждой юной гостье выделяли собственный люкс.
Обычно Аврора спала с Гасом. Она будет безумно скучать по коту. Гас и ее мать не ладили, и Аврора боялась, что в ее отсутствие их отношения станут еще хуже.
И наконец, с лыжами тоже вышла незадача. Аврора никогда на них не каталась: она боялась, что у нее не получится и она опозорится. От одной только мысли об этом сердце у нее начинало колотиться, а руки потели.
Она просто не понимала, зачем ей навязали этот лагерь в Швейцарии.
«Тебе будет весело», — заявила Серена пару недель назад, когда они завтракали за большим кухонным столом.
Мать терпеть не могла снег, так почему же он должен понравиться Авроре? Девочке это казалось своего рода наказанием.
Но говорить об этом дома нельзя. При Серене ей запрещено жаловаться. Как и слишком сентиментальничать.
Вечером накануне отъезда Авроре хотелось забраться в мамину постель и всю ночь с ней обниматься. Но она сдержалась, потому что в их семье объятия были редкостью. Те немногие, которые она хранила в памяти, были неуклюжими, холодными и мимолетными. Авроре всегда казалось, что ее скорее стискивают, чем обнимают. Обычно все сопровождалось легкими поцелуями в лоб или быстрым прикосновением щеки к щеке.
Чтобы взять с собой хотя бы ощущение близости, незадолго до того, как водитель Уолтер повез ее в Швейцарию, Аврора прокралась в комнату Серены с шарфом и тайком сбрызнула его «Баккара Руж 540» — любимыми духами матери, а затем спрятала на дне чемодана, чтобы засыпа́ть с ним в обнимку в те семь ночей, которые ей предстояло в одиночестве провести в люксе в Вионе.
— А вот и шале, — объявил водитель Уолтер, указывая куда-то за лобовое стекло огромной машины.
Они только что въехали в деревню, похожую на иллюстрацию из сказки.
Аврора наклонилась вперед, чтобы лучше видеть, и разглядела красивый трехэтажный дом, будто вырезанный из дерева, с покатой крышей и красной отделкой. В окнах золотился свет, а снег вокруг был очень белым.
Тебе будет весело.
«Может, мама и права», — подумала Аврора, подняв взгляд на окно мансарды.
2
Остальным одиннадцати девочкам уже случалось подолгу бывать вдали от дома.
Это печальное открытие Аврора сделала сразу по приезде. И она не могла оправдаться даже тем, что еще слишком мала: две из девочек были соответственно на тринадцать и восемнадцать дней младше.
Все они приехали из Милана. Серена уверяла, что они между собой не знакомы, но оказалось, они уже отдыхали в пансионе в прошлом году. Поэтому Авроре пришлось смотреть, как подружки радостно обнимаются после разлуки и возобновляют прежние традиции и обычаи.
За ужином она держалась в сторонке, и во время вечерних игр тоже. По правде говоря, несколько раз она попыталась завязать с кем-нибудь разговор. Но ее попытки с треском провалились, поскольку ее не связывали с другими ни общие воспоминания, ни истории.
По крайней мере, воспитательницы оказались не так уж плохи. Ее любимицей стала самая ласковая — Луиза, потом шла шутница Флора. А вот Берта сразу показалась серьезной и отстраненной.
Когда настало время идти спать, Аврора впала в уныние. В одинокой мансарде накипевшие слезы хлынули наружу. Она скучала по Гасу и по матери. Перед ужином Серена позвонила, чтобы узнать, как у нее дела. Когда ее позвали к телефону, Аврора кратко описала свои первые впечатления от пансиона. Не решившись признаться, как все обстоит на самом деле, она попыталась намекнуть на свое истинное настроение между строк, в надежде, что мать найдет какое-то решение. Ей хотелось услышать, что на следующий день приедет водитель Уолтер и отвезет ее домой. Но Серена задала всего несколько дежурных вопросов и обошлась поверхностными ответами дочери, не уловив ее безмолвный крик о помощи.
Но потом, в постели, Аврора больше не смогла
