Читаем без скачивания Они должны умереть. Такова любовь. Нерешительный - Хантер Эван (Ивэн)

— Какая информация, сэр?

— Относительно держателей страхового полиса.

— Подождите минутку, я вас соединю…

— Спасибо, — Карелла закрыл рукой трубку и сказал Мейеру — Я пытаюсь выяснить, не были ли Барлоу или девушка застрахованы.

Мейер кивнул, не высказав особого интереса, и снова стал что-то печатать на машинке. Карелла ждал. Через несколько минут ему ответил мужской голос:

— Я — Кэпистан. Чем могу быть вам полезен?

— Мистер Кэпистан, с вами разговаривает детектив Карелла из 87-го участка. Мы расследуем дело о самоубийстве и делаем обычную проверку страховых компаний города.

— Да, сэр?

— Будьте любезны, скажите, нет ли у вашей фирмы страховки кого-либо из пострадавших?

— Их фамилии, сэр?

Карелла сразу же почувствовал расположение с Кэ- пистану. По его голосу он понял, что это человек серьезный. Он ясно представил его себе: Кэпистан понимает все с полуслова: карандаш замер над блокнотом в ожидании фамилий.

— Ирэн Тейер и Томас Барлоу, — назвал Карелла.

— Мисс Ирэн Тейер? — уточнил Кэпистан.

— Нет, миссис. Но вы можете посмотреть и под девичьей фамилией. Она недолго была замужем.

— Ее девичья фамилия, сэр?

— Ирэн Томлинсон.

— Не кладите трубку, пожалуйста, инспектор Карелла.

— Конечно, — сказал Карелла, проникаясь все большим уважением к Кэпистану. Он встречал многих людей, которые, столкнувшись с фамилией, оканчивающейся на гласную, механически спотыкались в произношении. Он был уверен, что психологически в такой фамилии было что-то непреодолимое. Сама фамилия может быть очень простой, как, например, Бруно или Ди Лука, но присутствие конечной гласной всегда вносило смятение, граничащее с паникой. Иногда люди приходили в полицейский участок и в отчаянии оттого, что не могут произнести фамилию точно, говорили: «Разрешите поговорить с полицейским — итальянцем». А Кэпистан всего лишь раз услышал его фамилию, к тому же по телефону, и точно повторил, даже с камим-то флорентийским акцентом. Хороший человек, этот Кэпистан. Карелла ждал.

— Мистер Карелла? — услышал он голос Кэпистана.

— Слушаю.

— Я проверил обе фамилии. У нас нет ничего на Томми Барлоу или Ирэн Тейер и миссис Тейер.

— А Ирэн Томлинсон?

— А это точное имя? У нас есть полис миссис Чарльз Томлинсон для ее дочери Маргарет Ирэн Томлинсон, но…

— Да, да, именно то, что нужно. Маргарет Ирэн. Как вы сказали, чей это полис?

— Миссис Чарльз Томлинсон.

— А у вас записано ее первое имя?

— Минуточку! — Кэпистан проверил свои списки. — Да, вот оно. Мэри Томлинсон.

— И какая это страховка?

— Вклад на двадцать лет, — уточнил Кэпистан.

— На имя Маргарет Томлинсон?

— Совершенно верно. Мэри Томлинсон — вкладчик и владелец полиса.

— Какая же это сумма? — поинтересовался Карелла.

— Не очень большая! Видите ли, это стоимость страховки. Помимо этого будет еще полторы тысячи долларов накопления дивидендов. Минутку!

Наступила пауза, и, когда его голос снова раздался в телефонной трубке, Карелла услышал:

— Точная сумма — полторы тысячи пятьдесят долларов.

— Это означает, что с наступлением срока выплаты застрахованный получит от компании одиннадцать тысяч пятьсот пятьдесят долларов?

— Совершенно верно.

— А если человек умер до истечения срока платежа, деньги вернутся к вкладчику, верно?

— Да, но только не все: страховая сумма — десять тысяч.

— Кому?

— Вкладчик — Мэри Томлинсон. Вы знаете, наверное, когда ребенок достигает пятнадцатилетнего возраста, ему можно передать право владения вкладом. Но в данном случае это не было сделано. Никто об этом не просил. Да так оно и лучше. Некоторые дети так себя ведут в наше время… — Кэпистан оставил фразу незаконченной.

— Мистер Кэпистан, если я правильно вас понйл, Маргарет Ирэн Томлинсон, то есть миссис Тейер, — была застрахована на десять тысяч долларов, которые могли бы быть ей выплачены с дивидендами в сумме одиннадцать тысяч пятьсот пятьдесят пять доларов, когда наступит срок выплаты, и которые теперь, поскольку она мертва, будут выплачены ее матери как вкладчику в размере десяти тысяч долларов.

— Совершенно верно, сэр, — Кэпистан помолчал. — Инспектор Карелла, я, конечно, не хочу вмешиваться, но…

— Продолжайте, мистер Кэпистан!

— Но вы, наверное, знаете, что во всех штатах Америки ни одна страховая компания не заплатит ни цента, если застрахованный был убит вкладчиком.

— Да, я, конечно, знаю об этом.

— Я считал своим долгом напомнить об этом. Пожалуйста, извините меня.

— Все в порядке! А не могли бы вы сказать, когда полис мог быть выплачен?

— Минуточку, пожалуйста. '

Наступила еще она пауза. И в трубке снова раздался голос.

— Вы меня слушаете, мистер Карелла?

— Да, мистер Кэпистан.

— Ребенок был застрахован, когда ему исполнился год, после двадцати лет страховка должна быть выплачена, тогда, когда ему исполнится двадцать один.

— Где-то в следующем месяце? Верно?

— Совершенно верно, сэр.

— Не могли бы вы мне сказать, когда именно?

— Тринадцатого мая.

Карелла открыл свой бумажник и вынул свой целлулоидный календарик.

— Это суббота, — сверился он.

— Да, сэр.

— М-да, — Карелла подумал, помолчал и спросил — Как обычно человек получает свой полис, когда наступает время?

— Обычно пишет заявление в компанию, вкладывает страховой документ и какое-либо удостоверение личности. Обычно заверенное у нотариуса свидетельство о рождении с фотографией.

— И сколько вся эта процедура занимает времени?

— Обычно неделю, десять дней. Здесь все дело в оформлении бумаг. Если, конечно, все в порядке с установлением личности.

— Ну, а если человек спешит, можно все это оформить быстрее?

— Думаю, что можно.

— А как?

— Полагаю, что ему просто необходимо самому явиться к нам с удостоверением личности и страховым документом. Тогда все будет значительно быстрее.

— Тогда компания сможет выдать чек в тот же самый день?

— Вероятно, да. Если все документы в порядке.

— А вы работаете по субботам, мистер Кэпистан?

— Нет, сэр.

— Таким образом, если срок выплаты наступает в субботу, нужно ждать, по крайней мере, до понедельника. Так и в данном случае: ей нужно было бы ждать понедельника, чтобы прийти к вам за чеком?

— Да, сэр. .

— Теперь понятно, что она имела в виду, когда говорила о том, что нельзя было сделать в конце. недели, — произнес как бы про себя Карелла.

— Сэр, что вы сказали?

— Да я просто размышлял вслух. Огромное вам спасибо, мистер Кэпистан. Вы мне очень помогли.

— Всегда к вашим услугам, — ответил Кэпистан. — С вами было очень приятно разговаривать. До свидания!

— До свидания, — попрощался Карелла и повесил трубку.

Какое-то время он все еще сидел за столом, кивал головой, улыбаясь, а затем обратился к Мейеру:

— Не хочешь прокатиться за город?

— Куда именно?

— В Санд Спит.

— Зачем?

— Поговорить с Мэри Томлинсон.

— О чем?

— Я хочу сказать ей, что она скоро разбогатеет на десять тысяч долларов. Хочу посмотреть, как она будет на это реагировать.

Как вы можете реагировать, когда два грубияна заваливаются к вам в гостиную и спрашивают, что им известно все о страховке вашей покойной дочери, и хотят знать, почему вы об этом им сразу же не сообщили? Какой может быть ваша реакция, если эти самые господа высказывают подозрение, что ваша дочь не уезжала в Рено до шестнадцатого мая только потому, что могла получить страховку, самое раннее, пятнадцатого мая? Как вы можете реагировать? Разве что заплакать.

Мэри Томлинсон так и прореагировала — она разрыдалась. Мейер и Карелла стояли в середине миниатюрной гостиной и наблюдали, как дрожало и дергалось ее огромное тело, когда ее сотрясали рыдания.

— Успокойтесь, миссис Томлинсон, — попытался утешить ее Карелла.

— Я не хотела лгать, — рыдала она.