твое исчезновение создало много вопросов. И теперь ты действительно в розыске.
Что? За мной ехали! Дима наверняка ошибся!
Я знаю его достаточно хорошо, чтобы верить. Если он сказал, значит это так. А вот твое видение реальности может быть искажено.
Ты хочешь сказать, что я тебе соврал?
Нет. Я так не думаю. Но ты рассказывал, что тебя предупредила коллега, да? Насколько ты можешь ей доверять?
Вероника? Нет. Она не могла. Она же меня спасала. Или это месть? Ничего не понимаю. Я знаю ее столько лет. Кто угодно, но не она…
Так что теперь ситуация приобретает довольно скверный характер. Дима сказал, что не сбеги ты тогда, все можно было бы решить очень быстро. Сейчас потребуется довольно много усилий, чтобы вытащить твою задницу. Может, не один месяц, – продолжил сухо Паша.
Вероника была моим другом.
Женщины мстительны и коварны. Будучи обиженной и оскорбленной, твоя Вероника отомстила тебе так.
Но она ведь не знала, что я причастен к этому несчастному случаю. Если бы я тогда не сбежал, как она смогла бы объяснить свой поступок?
Ха-ха. Какой ты еще ребенок! Я уверен, что ты задел ее чувства, ранил ее достоинство. Останься ты тогда в офисе, она сказала бы, что пошутила. И ушла бы домой довольная. Но сама, скорее всего, не ожидая, попала в точку. И ты унесся быстрее, чем она успела опомниться.
Дрянь! Я отомщу ей за это.
Нет. Месть рождает очередную месть. Не бери больше грехов на душу. Оставь ее в покое и никогда не вспоминай. Теперь тебе многое придется забыть.
Нет. Я так этого не оставлю. Если Паша говорит правду, и она тогда пошутила, окончательно пустив под откос мою жизнь, мне придется ее убить. Что я такое думаю? Я ведь на полном серьезе хочу смерти Вероники…
У тебя есть сигарета? – спрашиваю я. Мне впервые действительно захотелось закурить. Хоть теперь лгать не надо.
Закуриваю. Хорошо. Голова начинает кружиться. Я хочу курить. И буду теперь курить всегда. Я свободен, мне нечего терять. Зачем нужно здоровье, если мне не принадлежит моя жизнь? Ну, убью я Веронику. Посадят меня за два убийства. Нет, не посадят. Я найду смелость и сведу счеты с жизнью раньше. Но для начала я хочу увидеть Олю. Добиться ее, а если не получится, то и ее убью. Для нее такой исход лучше, чем закончить наркоманкой и шлюхой.
Сережа, помни о Боге. Не копи ненависть в душе.
Что-то не вижу, чтобы он помог мне.
Я был послан тебе Богом. Разве это не помощь?
Молчу. Не хочу вступать с ним в диалог. Но в итоге говорю:
– Как скажешь.
32
Уже полтора часа мы сидим в машине в двадцати метрах от дверей «Ритца». Признаться честно, я очень хочу внутрь, заниматься, как и Оля, сексом с кем попало. Трахать всех подряд, напиться до потери пульса. Испытывать то же, что и она.
Если вчера были только догадки, основанные на странном поведении моего нового друга, которое я списал на новости о поступке Вероники, то сегодня я уверен точно – он что-то задумал. Когда я проснулся утром, его не было дома. А на кухне я нашел записку: «Доброе утро. Поехал по делам. Сегодня вечером ты увидишь ее. Паша».
Эти слова взволновали меня. Вернувшись, он вел себя еще более странно. Едва поздоровавшись, отправился в комнату, где у него хранятся иконы и долго там молился. Я слышал, как он кричал, ревел и плакал, постоянно повторяя имя Бога. Мне показалось даже, что он бился головой об пол. Я никогда раньше не сталкивался с подобным поведением и решил не беспокоить его. Вышел оттуда он часов в десять, жутко бледный, с красными глазами. Сказал, что пора ехать.
Всю дорогу Паша молчал, игнорируя мои попытки заговорить. И в итоге мы оказались здесь, в этой странной машине – старом минивэне «Додж» с транзитными номерами. Такое ощущение, что он сегодня утром ездил ее покупать. Зачем? Очень странно! Мне страшно. Греховное времяпрепровождение в клубе в эту минуту представляется мне божественным.
– А ты уверен, что Оля сегодня там? – попытался спросить я.
В ответ – молчание. На улице начинается дождь. Тяжелые капли барабанят по крыше. Тусклая лампа у подъезда время от времени мигает. Коротит, скорее всего. Я выхожу, закуриваю. Вскоре на сигарету попадает вода, и вдыхать дым становится тяжело. Бросаю окурок в лужу. Обратно садиться не хочу.
В эту минуту из двери выходит женщина. Лет сорока. Я уже видел ее на одной из встреч. Я быстро прыгаю на сидение, чтобы она меня не заметила.
Закончилось?
Вместо ответа Паша томным голосом начинает бормотать себе под нос, копаясь в своей сумке и пытаясь что-то там найти:
«Ах! Долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый,
Я все их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне».
– Это «Евгений Онегин»?
– Да!
Он левой рукой хватает меня за плечо и подносит к горлу что-то блестящее. Я не успеваю опомниться, как игла впивается мне в кожу. Я отпихиваю безумца, хочу открыть дверь, но руки перестают слушаться, глаза застилает туман. Я погружаюсь во тьму.
Глава 3. Ольга
1
Что случилось? Как? Павел, зачем? Сложно открыть глаза. Все плывет. Где я нахожусь? Понемногу картинка проясняется и набирает краски. Я в незнакомой комнате. Окон нет. В дальнем углу большая металлическая дверь. Нет сил встать. Жив. А думал, что умру. Предатель ублюдочный. Я встал на его пути, вот коварная тварь. Поверил ему, как ребенок. Ну, попадется он мне. Если я выживу, не ходить ему больше по этой земле.
Надо выбраться отсюда. Место мне совершенно незнакомо. Огромная комната. Метров пятьдесят. Лежу на большой кровати. Дальше стоит шкаф. На противоположной стороне – книжные полки, телевизор. Больше ничего не видно. Нет сил пошевелиться. Вдох-выдох. Вдох… Выдох. Приподнимаю голову. Еще один шкаф и кровать. На ней спит человек. О, боже, это Оля!
Что она тут делает? Сон? Шесть на шесть – тридцать шесть. Нет, не сплю. Этого просто не может быть. Ошибся? Она! Галлюцинации? Никогда раньше не было. Сердце стучит так сильно, что вот-вот вырвется из груди. Она так близко, а я почти парализованный, не способный ничего сделать, предстану перед ней. Лучше умереть.
Мертва? Нет. Заметно легкое дыхание. Но как? Неужели и
