я имею какое-то отношение к ее смерти?
Она замерла, не в силах вымолвить ни слова. Он поднял руки и сделал такое движение, будто собирался схватить ее и встряхнуть.
— Ответь мне, Сьюзен!
Ближайшим к ним человеком была женщина в форме почтальона с сумкой на плече. Она шагала в квартале от них и направлялась в другую сторону. Сьюзен сделала еще один шаг назад и почувствовала, как каблук ее ботинка висит над проезжей частью. Ее ноги дрожали от страха.
Но потом она подумала: Эми хотела бы, чтобы я была сильной. Она взяла себя в руки и посмотрела прямо в лицо Дэнни:
— Где ты взял это ожерелье?
Он пристально посмотрел на нее, сделал вдох, чтобы успокоиться, и опустил руки:
— Я сделал его.
Теперь настала очередь Сьюзен недоверчиво посмотреть на бывшего мужа:
— Ты сам сделал его?
— Да, — огрызнулся Дэнни. — Это не так сложно, ты просто соединяешь бусины на нитке.
— Но где ты нашел бусы? Точь-в-точь такие же, как у Эми.
— Как ты вообще можешь задавать мне такие вопросы? Ради бога, посмотри на меня! — Он поднял руки, как будто перед обыском. — Я Дэнни. Твоя юношеская любовь. Обычный парень. Ты знаешь меня большую часть своей жизни!
Он мне не отвечает. Она приняла решительный вид, ее руки сжались в кулаки.
— Признайся, это как-то странно. Ты нашел такие же бусы двадцать лет спустя?
— Да, ну, знаешь, есть такая штука, которая называется интернет? Ты забиваешь в поиске «бусинка дельфин», и тебе выдается десять тысяч вариантов. Если тебя не устраивает результат, то ты идешь на «иБэй» и «Этси».
А может быть, он прав. Однажды она искала «заварочный чайник в виде утки» и была поражена разнообразием выбора. Но…
— Но зачем ты это сделал?
Дэнни снова покачал головой:
— Зачем?
— Я имею в виду, ты хотел забыть Эми. Зачем тебе…
— Я никогда не забывал Эми, — сказал Дэнни. — Как я мог? Ты же знаешь, как сильно я любил нашу дочь.
Он замолчал и сглотнул, как будто пытаясь взять себя в руки.
— Я назвал свою дочь Эмили, потому что это имя похоже на имя нашей дочери. А сейчас ей почти семь, и она так сильно напоминает мне Эми… Как раз перед тем как она умерла. Каждый раз, когда я смотрю на Эмили… — Его голос дрогнул. — Я хотел каким-то образом почтить память Эми. Поэтому достал ту старую фотографию, на которой она в ожерелье, и потратил два месяца на поиски аналогичных бусин. А потом я подарил ожерелье Эмили.
Сьюзен подумала: какую же чушь он несет.
Но потом она посмотрела на Дэнни, увидела боль в его глазах, немую мольбу в печальных опущенных уголках губ, и к ней пришла другая мысль: может быть, мужчина, за которого я вышла замуж, отец моего ребенка, в конце концов, не насильник и не убийца.
Она почувствовала внезапный прилив тепла.
Может быть, мне не нужно чувствовать себя такой виноватой.
Но как бы ей ни хотелось ему верить…
— Эмили сказала, что ты нашел ожерелье…
— Да, я так объяснил, потому что не хотел, чтобы она знала, что у нее была единокровная сестра, которую убили. Тебе не кажется, что это слишком страшная история для маленького ребенка?
Сьюзен представила себе, что у нее были бы такие же чувства, если бы она была мамой Эмили.
— Но почему ты сказал ей, что нашел ожерелье? Почему бы просто не сказать, что ты сделал это для нее в подарок?
— Потому что я не хотел отвечать на миллион вопросов, почему я выбрал именно эти бусинки. — Он плотнее запахнул свое темное кожаное пальто, защищаясь от ветра. — Послушай, Сьюзен, я отвечу на любые твои вопросы, но, честно говоря…
Он широко открыл рот, затем закрыл, потом снова открыл и только потом заговорил, как будто изо всех сил пытаясь подобрать слова:
— Как ты можешь думать, что я… сделал все эти ужасные вещи с нашей дочерью? Это безумие.
Он прав, внезапно подумала Сьюзен. Я сошла с ума.
Я же просто сумасшедшая. Все это просто…
Ей нужно было извиниться перед Дэнни за то, что она была такой идиоткой. Она должна прямо сейчас достать из кармана ожерелье и отдать ему.
— Дэнни…
Он раздраженно покачал головой. До него еще не дошло, что она вот-вот сдастся, он выдвинул челюсть вперед, глаза налились гневом:
— Что?
Сьюзен посмотрела на его сердитое лицо и подумала: а что, если я вовсе не сошла с ума?
— Мне нужно идти, — сказала она, схватила свой чемодан и пошла по тротуару.
Он последовал за ней.
— Что ты собираешься делать с ожерельем?
Его голос стал холодным и жестким. Время обеда подошло к концу, поэтому на всей улице от начала до конца никого не было. Сьюзен накрыло очередной волной страха, ее дыхание участилось, стало поверхностным.
— Прости, мне действительно нужно идти.
Он встал прямо перед ней.
— Ты же не собираешься отдать его полиции, не так ли?
Может быть, она испугалась не напрасно?
— Пожалуйста, перестань преследовать меня.
— А ты перестань разыгрывать тут драму.
Она ускорила шаг.
— Я не шучу. Тебе лучше уйти прямо сейчас, или я закричу.
Но услышит ли ее кто-нибудь? На дальнем углу находился банк. Она могла бросить чемодан и побежать туда…
Дэнни поднял руки.
— Эй, я просто не хочу, чтобы ты выставила себя дурой. Вот почему я приехал за тобой.
Вот тут Сьюзен внезапно завелась. Он что, думает, что я идиотка, если несет такую откровенную чушь? Она замедлила шаг и посмотрела ему прямо в глаза.
— Да это чушь собачья.
— В смысле?
— Тебе наплевать на то, как я буду выглядеть. Я представления не имею, зачем ты притащился за мной, но дело не в этом.
Дэнни моргнул и широко раскрыл глаза.
— Сьюзен… неужели ты не понимаешь? — Его губы задрожали. — Я никогда не переставал любить тебя.
Ее накрыло волной давно забытых эмоций. Она попыталась остановить это чувство, но он продолжал говорить таким же нежным голосом.
— После всего, через что мы прошли вместе, как я мог не любить тебя? — Он коснулся своей груди. — Мои чувства к тебе до сих пор здесь.
Сьюзен открыла рот. Его глаза, его рот, морщины на лице — он выглядел
