– А если граф Антон не приедет? – настаивал Ники.
Гэбриэл посмотрел на Калли.
– Решать твоей матери. Всё зависит от того, чего хочет она.
Калли не встретилась с ним взглядом. Чего хочет она. Это было в точности так же, как он произнёс раньше: «Ради вас я сделаю все, что угодно. Скажите только слово».
Это звучало как обещание, как клятва.
Калли не хотела думать об этом. Отказывалась думать об этом. Теперь она была старше и мудрее, теперь она была не настолько глупа, чтобы верить благородным словам или поступкам. Но галантность – вторая натура мужчины. Некоторые мужчины такие.
Она не могла здесь оставаться. Она всё-таки была непрошеной гостьей, несмотря на то, что хозяин более чем гостеприимен. Настало время начать свою собственную жизнь. Бегство было только кратковременным решением. Ей необходимо придумать что-то более продолжительное, более долговременное.
А пока она организует защиту для Ники, хотя мистер Ренфру уже сделал это. Какая защита может быть надёжнее, чем четверо бывших солдат, точнее, пять, считая мистера Делани.
А Лондон? Она пока не была уверена, что хочет сделать со своей жизнью, но в планах определенно был Лондон.
– Да, Ники, мы поедем в Лондон, – решила она. – Тибби и мне необходимо пройтись по магазинам.
– Все? – спросил Ники. – И Джим тоже?
Калли колебалась. Вмешался Гэбриэл:
– Вначале мне нужно перекинуться словом с Джимом наедине. Джим?
Он махнул рукой, показывая на дверь, и Джим с видимым беспокойством вышел из комнаты.
* * *
– Так, Джим, я думаю, ты был с нами не до конца честен, – начал Гэйб, как только отвёл Джима в библиотеку.
Джим, маленький, тощий и напуганный, сидел на стуле напротив. Багровая отметина от плети графа делила пополам его опухшее лицо. Она блестела из-за мази миссис Барроу. Мальчишка, как бы защищаясь, втянул голову в плечи. Уши торчали, из-за ужасной стрижки они выглядели больше, отчего его лицо казалось ещё более уязвимым. Он молчал.
Гэбриэл сказал мягко:
– Ты говорил, что твоего отца не будет неделю-две.
Джим кивнул, затем сглотнул, что было особенно сильно заметно из-за его тощего горла.
– Миссис Барроу попросила своего мужа поспрашивать людей в округе, – сказал Гэйб. – Никто не видел твоего отца как минимум шесть или восемь недель.
– Вы ведь не собираетесь отправить меня в приют или сиротский дом, а, сэр? Потому что, если собираетесь, то я не пойду. Я убегу.
Джим с отчаянием на лице огляделся по сторонам, все его мышцы напряглись, как будто он приготовился спасаться бегством.
– Нет, мы не отправим тебя в приют, – заверил его Гэйб.
Джим не отводил взгляда от глаз Гэбриэла.
– Вы обещаете?
– Я обещаю. Но ты должен сказать мне правду.
Джим напряженно всматривался в его лицо. Вероятно, оно выражало уверенность, потому что тело мальчугана расслабилось.
– Моего папы нет уже больше месяца. Бьюсь об заклад, он умер. Он раньше никогда не оставлял меня так надолго, больше недели никогда не оставлял.
Он шмыгнул носом и вытер его рукавом. Гэйб протянул мальчику носовой платок. Джим поблагодарил, сложил платок и осторожно засунул его в карман, так и не воспользовавшись.
– Я позабочусь о тебе Джим, если ты согласишься. Но ты всегда будешь говорить мне правду.
Мальчик обеспокоено посмотрел на него:
– Что вы хотите, чтобы я делал?
– Не уверен, – ответил Гэйб. – Пока я хочу, чтобы ты составил компанию Ники.
Джим нахмурился.
– Вы хотите сказать, присматривать за ним, потому что ублюдки, как тот тощий склизкий граф, гоняются за ним?
Гэйб улыбнулся.
– Что-то в этом роде. Я хочу, чтобы ты составил ему компанию. Ты должен будешь заниматься с мисс Тибби вместе с Ники. И делать всё, что скажет тебе миссис Барроу. А когда мы все через день-два поедем в Лондон, мы, может быть, возьмём тебя с собой. Если согласишься.
Глаза Джима округлились.
– В Лондон? Вы ведь не разыгрываете меня, сэр?
– Не разыгрываю, Джим.
Глаза мальчугана загорелись.
– Здорово! Я поеду в Лондон! И я присмотрю за Ники, и буду делать уроки, и буду таким хорошим, как золото, сэр, вот увидите!
Гэйб рассмеялся.
– Хорошо. Теперь, я думаю, нам следует провести поминальную службу по твоему отцу, ты так не думаешь?
Джим нахмурил брови.
– Вы хотите сказать, вроде церкви?
Гэйб кивнул.
– Да, точно.
– Мой папаша ненавидел церковь и священников, если вы не против, я скажу нет, сэр. Не хочу я ему никакую службу, – он посмотрел на Гэйба с мучительным выражением лица. – Если вы передумаете оставлять меня, сэр, я пойму, но… Не могу я так поступить с папой. Он был хорошим папой.
Он снова шмыгнул носом и снова использовал свой рукав.
Гэйб был тронут. Он потеребил торчащие в разные стороны волосы Джима.
– Нет, ты совершенно прав, что уважаешь желания своего отца. Но я думаю, ты должен что-нибудь сделать, чтобы попрощаться с ним. Как ты думаешь, что он бы захотел, чтобы мы сделали?
* * *
Вечером, перед закатом, все собрались на пляже возле дома Джима. Миссис Барроу приготовила вкусный пирог с мясным паштетом и поминальную еду. Барроу пустил слух, и около двадцати друзей отца Джима пришли на пляж. Казалось, они отлично знали, чего бы он хотел.
Они развели костёр на пляже, принесли камни на вершину утёса и сложили пирамиду, смотрящую на море. Потом они вытащили на берег разбитый ялик, древний и не пригодный к плаванию, с большой пробоиной с каждой стороны. Рыбаки немного подлатали его, прибив доски на каждое отверстие и законопатив их горячей смолой, чтобы он хоть ненадолго стал пригоден к плаванию.
Джим кое-что принёс из дома. Он распределил вещи отца между рыбаками: его одежду, инструменты, всякую всячину, которой любой мужчина пользуется в повседневной жизни.
Вещей было ничтожно мало.
Он каждому подарил что-нибудь. Калли он подарил красивый камень с окаменелым изображением папоротника, а Тибби – с рисунком изящной раковины.
Отец Джима был талантливый резчик – среди его вещей нашлось несколько прекрасных экземпляров резных украшений. Джим вручил Ники зуб кита, на котором было вырезано морское чудовище.
– Не показывайте это миссис Би, – прошептал Джим Барроу, протягивая ему нож с рукояткой из кости. Барроу взглянул на нож и подмигнул. На ручке оказалось непристойное изображение русалки.
Миссис Барроу Джим подарил чýдное ожерелье из отполированного зелёного морского стекла.
– Это мамино, – пролепетал Джим и тотчас же отвернулся. Миссис Барроу смахнула с глаз слезу.
