– Если ты хочешь пронзить парня, Гэйб, то не мешкай. Я проскакал всю дорогу от Олдершота и умираю от жажды.
– Хорошо сказано, Рейф, – сказал второй джентльмен, который выглядел лучше первого, но не так элегантно. Стягивая перчатки, он также оглядел застывшую сцену и, нахмурив брови, добавил: – Но не в присутствии дам и детей.
Он грациозно поклонился Калли и Тибби.
– Да, немного расчёта, брат мой, – заявил третий мужчина. – Выведи парня на улицу и там пронзи его, чтобы не испачкать чистый пол миссис Барроу.
Он встретился с взглядом миссис Барроу и подмигнул ей.
«Должно быть, это Гарри», – подумала принцесса. Это был портрет Гэбриэла – высокий, смуглый, широкоплечий, только волосы вместо чёрных были тёмно-каштановыми, а глаза – серыми. Он перевёл взгляд с брата на Калли, потом обратно на брата. Когда он увидел тиару, его глаза блеснули, а бровь слегка приподнялась.
– Вперёд, мистер Гэйб, не обращайте на меня внимания, – крикнула миссис Барроу. – Я с радостью вытру кровь этого негодяя, и я совсем не прочь присутствовать при всём этом. Более того, я с удовольствием понаблюдаю!
– Я тоже, – сказал Джим. – Вонючке… – миссис Барроу заглушила его, закрыв ему рот рукой.
Гэбриэл посмотрел на одеревеневшее лицо графа, затем повернулся к Калли:
– Последний шанс.
Она покачала головой.
– Отпустите его.
Он опустил шпагу и резким кивком указал на дверь.
– Проваливай.
– У меня есть право…
– Просто уйдите, сэр! Не делайте еще хуже, чем уже сделали, – сказал судья графу, пихая его к двери.
– Я есё не всё сказал, – проворчал граф Антон.
Судья схватил его за руку и потащил на улицу со словами:
– Плохо уже то, что вы ударили этого оборвыша, но наставлять сталь на ребёнка, который к тому же не кто иной, как ваш наследный принц! Я потрясён, граф, потрясён! Что-то в вас, несомненно, есть дьявольское!
Калли посмотрела на улицу, где неподвижно стояли люди графа, ожидая его. Потом она увидела стоящего неподалеку Барроу, у которого в каждой руке было по серебряному пистолету, направленному на людей графа. Калли узнала эти пистолеты.
– Я только провожу их, – сказал ей Гэбриэл и последовал за сэром Уолтером и графом на улицу.
– Пойдём? – сказал элегантный мужчина по имени Рейф, и, не дожидаясь ответа, вышел из дома, а за ним и его друзья. Калли заметила, что каждый из них тоже держал по пистолету.
Гэбриэл отвёл судью в сторону и говорил с ним минуту или две. Сэр Уолтер повернулся, одарил графа строгим пристальным взглядом, затем кивнул.
После того, как граф и его люди исчезли из вида, у Калли подкосились ноги, и она рухнула на ступеньки лестницы.
Гэбриэл тут же обернулся и спросил:
– С вами всё в порядке?
Калли посмотрела на него. Всё ли в порядке с ней? Да, больше, чем в порядке – она себя превосходно чувствовала. Только немного дрожала. Она взглянула на мужчину, который предлагал убить её врага ради неё, и спросила:
– У вас есть бренди?
– Да.
– Можно мне большой стакан, сейчас же?
– Я тоже пропущу стаканчик, – заявил мужчина по имени Рейф.
– И я, – вторил его друг.
Гэбриэл, смеясь, протянул ей руку.
– Тогда идёмте, я думаю, мы все заслуживаем стаканчик-другой.
Ники взял другую руку Калли.
– Мы показали графу Антону, мама, правда?
– Да, дорогой. Мы ему показали.
Она не могла выкинуть из головы то, как Гэбриэл смотрел на неё, когда говорил: «Ради вас я сделаю всё, что угодно. Скажите только слово».
Они перешли в восьмиугольную комнату, где наполнили бокалы, и все – для тех, кто не присутствовал – приступили к рассказу о том, что произошло ранее этим утром.
Когда Гэбриэл рассказывал ту часть истории, в которой Тибби отчитывала графа за чтение чужих писем, в комнате разразился смех. Тибби, обычно сдержанная и чувствующая себя неловко в присутствии мужчин, радостно засмеялась и залилась румянцем, когда Гэбриэл предложил тост за двух героинь. Калли до сих пор не могла смотреть на него. Что-то случилось там, возле лестницы, что-то, в чём она не была уверена и не знала, что с этим делать. Ей нужно было обдумать это, а она не могла думать вообще, когда находилась под его взглядом.
– Но скажите, принцесса, – спросил высокий, элегантный Рейф Рэмси, повернувшись к Калли, – вы всегда носите тиару?
Руки Калли взметнулись вверх. Она забыла, что у неё на голове была тиара. Она смущенно улыбнулась, чувствуя себя довольно неловко.
– Нет, я понимаю, что это выглядит глупо. Просто… Это моей мамы… Я надела её, чтобы набраться храбрости.
Она думала, что они засмеются в ответ, но вместо этого, Рейф Рэмси просто кивнул.
– Я так и думал.
– Как униформа, – добавил Люк Риптон. – Или флаг.
Она удивилась их одобрению. Ведь они все солдаты. Она думала, что солдаты пренебрежительно относятся к таким уловкам.
И тут она вспомнила про шпагу.
– Где ты взял шпагу? – спросила она Ники, затем повернулась к остальным и объяснила: – Сначала он размахивал чёрной тростью, а через минуту – нёсся вниз по лестнице со шпагой в руке.
– Шпага была в трости, – сказал ей Ники. – Я повернул рукоятку, и вдруг она снялась, а внутри оказалась шпага.
– Шпага-трость бабушки Герты, – одновременно сказали Гэбриэл и Гарри.
Калли была ошарашена.
– Ваша бабушка носила шпагу-трость?
Гэбриэл улыбнулся так, как будто что-то вспомнил.
– Без неё никуда не ходила. Она была весьма храброй старушкой. Насколько я знаю, она никогда не использовала по назначению лезвие, а вот трость однажды положила конец одному разбойнику с большой дороги. Паренёк вёл себя весьма дерзко, думая, что имеет дело с хилой старушонкой, пока эта хилая старушонка так саданула его по голове, что он свалился замертво.
Все засмеялись. Он поднял бокал:
– За бабушку Герту и её верную шпагу-трость.
Все выпили.
– Мы всё ещё едем в Лондон, мам? – спросил Ники, когда они осушили бокалы.
Калли бросила беглый взгляд на Гэбриэла.
– Не сегодня, Ники, – ответил он. – Мы подождём и посмотрим, припрятаны ли у графа Антона козыри в рукаве. У него есть привычка поджигать дома, так что я выставлю охрану, и мы подождём. Я перекинулся словом с сэром Уолтером о поступках графа, и он собирался его допросить. Большая белая яхта, которую мы видели пришвартованной в бухте Лалворт Коув, должно быть, принадлежит графу Антону.
– А если граф Антон не приедет? – настаивал Ники.
Гэбриэл посмотрел на Калли.
– Решать твоей матери. Всё зависит от того, чего хочет она.
