– Да, милый? Моя ранняя пташка, - треплю сына по волосам. За окном ещё темно, до будильника два часа. – Выспался?
– Да. Мы уже будем выезжать, да? Зачем время зазря терять?
– Зазря?
Господи, где Марк набирается таких слов? Иногда ощущение, что Теймур нашел самые неподходящие, но приличные, слова для детей и обучает в тайне от меня. Потому что не может четырёхлетний ребёнок так себя вести.
– Ты ведь помнишь, что мы едем не одни? С нами Алекс и Сэм, а они ещё спят.
– Тогда их надо разбудить. Всё же просто.
Смеюсь, заставляя себя подняться. Хотя хочется упасть обратно на кровать и проспать до следующего дня. Но я обещала сыну поездку в Авейро, а мужчинам – время с Марком.
И всё ложится на хрупкие женские плечи.
– Разбудить можно. Тогда сделаешь это?
– Хм.
Марк серьёзно задумывается, пока я направляюсь на кухню готовить кофе и принимать таблетки. Заодно делаю малиновый чай, который сын тут же выпивает, хмурясь.
Раздумывает, словно условия самого важного контракта. Ковыряет ногтем стол, не поднимая головы. Мне бы хотелось как-то помочь ему, поговорить. Чтобы было проще принять новых людей в моей жизни.
Его отцов.
Это так непривычно и неожиданно, что мужчинам действительно всё равно на отцовство. Я догадываюсь, что не так просто жить с незнанием, хотя для меня это действительно не важно.
Для них – не уверена. Но понимаю, почему не говорит о тесте. Не из заботы обо мне (хотя её всегда в достатке) и не из-за равнодушия. Мужчинам тоже бывает страшно. Знать, что это не твой сын и есть риск, что когда-то мой мир сократится лишь до отца Марка.
Так ведь было бы проще, разве нет? Построить привычные для мира отношения. Мама, папа и ребёнок. Только ведь у меня мир другой. Достаточно большой, чтобы там поместилось двое пап.
Та ночь в день рождения Марка много меняет. Я сама делаю выбор: поверить, не сомневаться, не отталкивать. Могла уйти, сбежать, как делала всегда. И первый шаг я ведь сделала с желанием это сделать.
Привычный и безопасный алгоритм.
Всего один шаг, а сердце сжалось. Словно я уже вышла за дверь и потеряла мужчин. Мне бы хотелось, чтобы в тот момент сомнений не осталось и всё стало понятно.
Но они были, клубились внутри. Только я смогла их принять. Сомнения с мужчинами или боль без них?
Слишком просто, чтобы не захлопнуть дверь, делая правильный выбор.
– Ладно, раз ты настаиваешь… Идём их будить.
У Марка с мужчинами получаются качели. Он то принимает их, то категорически против. И с этими колебаниями ничего не поделать, только разговаривать и надеяться, что он всё поймёт.
Я ведь не могу ему сразу сказать, что сплю с двумя. Ну, встречаюсь. Пока сын знает, что Алекс и Сэм – мои близкие друзья, которые проводят с нами время.
Открываю дверь в квартиру своим ключом, запуская сына первым. Тот несётся к спальне Сэма, уже зная, что того разбудить проще. За эту неделю, как наши отношения выровнялись, Марк не первый раз врывается в чужую квартиру.
– Доброе утро, - наблюдаю за тем, как Сэм едва разлепляет глаза. Треплет сына по волосам, так же, как всегда делаю я. – Марк, расскажешь, почему так рано?
– Потому что едем в Авейро, конечно же!
– Едем-едем, - Сэм что-то бормочет не отрывает головы от подушки. – Пять минут ещё.
– Нет.
Маленький безжалостный диктатор пытается расшевелить Сэма, а потом звонко смеётся, когда мужчина тянет его на кровать и щекочет. Мне хочется присоединиться, но я направляюсь в комнату Алекса, оставляя их вдвоём.
– Я тоже говорю «нет», - Алекс лежит на животе, а покрывало сбилось у ног. И у меня прекрасный вид на спину, несколько родинок на лопатках. Хочется коснуться и соединить их между собой. Я так и делаю. – Ммм, принцесса, ты умеешь уговаривать.
– Марк уже хочет ехать. А я собираюсь приготовить завтрак. Есть пожелания?
– Завтрак в постель, - мужчина двигается, давая мне сесть рядом. – Можно только тебя.
– Нельзя.
– Жестокая. Тогда я не буду вставать, так и знай. Не сдвинусь с места.
– Хорошо. Значит круассаны будут только на троих.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Ты…
Я хохочу подобно Марку, подрываясь с кровати. Отскакиваю, чтобы мужчина не успел поймать. Только он быстрее и сильнее, ловит меня в зале, прижимая к себе.
У него крепкое и горячее тело, которого хочется касаться. Пальцы сами скользят по груди, едва надавливая. С жадностью изучаю каждую эмоцию Алекса. Так темнеет его взгляд, вытесняя веселье.
– Очень жестокая принцесса, - ворчит, упираясь лбом в мою шею. Жадно дышит, пока я задыхаюсь. – Я соскучился по тебе.
– Мы не виделись всего день. Но я тоже скучала.
Вчера Сэм и Алекс куда-то уехали, встречаясь с инвесторами. Знаю, что обсуждали и выпуск игры, и скандал, который вертится вокруг нас. Может, он и помог для известности игры, но при этом вызвал немало вопросов.
– Это хорошо. Значит есть шанс, что когда уложим Марка спать, ты зайдешь к нам?
– Даже не знаю…
Вывожу узоры на голых плечах мужчины, хлопая ресницами. С ними мне постоянно хочется флиртовать и почти нет смущения, что я так явно показываю свои интерес. Потому что мужчины не менее заинтересованы.
– Ты обнимаешь маму.
Заставляю себе застыть, а не отскочить подальше. У меня тут не только с Марком нужно объясняться, а и с двумя мужчинами тоже. Мне остро не хочется, чтобы они чувствовали мою неуверенность.
– Обнимает, - киваю, стараясь подобрать слова.
– Теймур тоже обнимает свою Киру постоянно, потому что они выходят замуж.
– Они женятся, милый.
– Неважно. Но ты не женишься, мам. Так? Ты говорила, что это как игра!
– Обнимаются ведь не только с женихом.
И делают всякое тоже, но надеюсь Марк не узнает об этом лет до двадцати. Чтобы я не стала молодой бабушкой.
– А почему обнимаются?
– Потому что хочется, - Сэм присаживается, а я вижу, насколько он напряжён. – Ты ведь ешь сладости, когда хочется?
– Не всегда.
– И мы твою маму обнимаем не всегда.
– Ладно.
Встречаюсь со взглядом прищуренных глаз, чувствуя, что сегодня разговор состоится. И я, наверное, готова к нему. В любом случае, разделять свою семью на части не хочу.
Глава 56
Я готовлю завтрак, собираю Марка, укладываю волосы – всё на каком-то автомате. Уже планирую разговор с сыном и замечаю, как на меня смотрят мужчины. Постоянно, волнующе.
А ещё переговариваются на немецком, что невероятно бесит.
– Уверен? Можем подождать пару дней, обсудить с программистами за слив ещё раз. Чтобы не пороть с горяча.
– Я собираюсь швырнуть доказательства принцессе, чтобы она перестала сомневаться. Не собираюсь рисковать.
– Алекс угомонись.
– Немецкий – за пределами комнаты.
Марк повторяет мои слова, цепляясь пальцами за ремень безопасности. С интересом рассматривает разноцветные дома, мимо которых мы проезжаем.
Нет, сын немецкий не будет изучать, точно!
– Мы же в машине, Марк.
– Тогда за пределами машины, очевидно же.
– Договорились.
Алекс подмигивает, оборачиваясь к нам. А после паркует машину возле причала. Помогает выбраться сыну из автокресла, пока я цепляюсь за ладонь Сэма.
– Эй, а давай кто быстрее до воды?
– Не бегайте!
Кричу, но ни Алекса, ни Марка это не останавливает. Срываются с места, даже не обернувшись. Как малые дети.
– Ты смотришь так, словно Алексу влетит.
– Потому что ему влетит.
– Знаешь, иногда ты мне кажешься не принцессой, а злой королевой, - Сэм укладывает руку мне на талию, притягивая ближе. – Но мне это тоже нравится в тебе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Сэм, это мелочь, но так нельзя будет делать. Ни тебе, ни Алексу. В плане… Я знаю, что теперь мы вместе будем его воспитывать, - такое приятное «вместе», оседающее сахаром на языке. – Но нельзя, чтобы я что-то запрещала, а вы разрешали.
