Читаем без скачивания Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

– Тогда будем считать, что мы договорились, – резюмировал Василий.

– Вот и прекрасно! – бодро откликнулся "Непупкин" и протянул сложенную лодочкой ладошку журналисту. Тот слегка пожал круглые мягкие пальцы. А лучезарно улыбающийся "политик" накрыл ладонь Скопцова своей второй ладошкой.

– Ну что же... – В очередной раз оглянувшись на терпеливо стоящую в стороне Анну, "Непупкин" отвесил ей весьма церемонный поклон. – До свидания!

Проводив взглядом отъезжающий внедорожник, Василий неторопливо двинулся в сторону подъездной двери, возле которой стояла Анна.

– Василий Арсеньевич. – Задумчиво глядя на приближающегося Скопцова, она произнесла эти два слова так, словно бы на вкус их пробовала. – Слушай, а кто ты такой, Василий Арсеньевич?

– Человек, – негромко буркнул Василий.

– А ведь я этого дядечку видела. – Такой ответ ее не удовлетворял, и она просто пустила его мимо ушей.

– По телевизору? – попытался перевести все в обычную шутку Скопцов.

– Мне его Мацкевич в свое время как-то показывал. Суровый такой дядечка, принципиальный. Постоянно с губернатором ссорится. Кстати, говорят, что он – наиболее вероятный кандидат на следующих выборах. Должен победить.

– Вряд ли. – Скопцов оценил то, что он уже слышал о господине "Непупкине". У него не было практически никаких сомнений в том, что кто-то из следующих клиентов принесет компромат на "видного политического деятеля" провинциального масштаба.

– Ты так думаешь? А вот я другое слышала. И, кстати, вот сейчас видела. Как он с тобой разговаривал. Подобострастно, – продолжала этот своеобразный допрос Анна. – Слушай, Скопцов, а ты случайно не бандит?

– Случайно – нет.

– Может, фээсбэшник какой-нибудь засекреченный? Вообще, чем ты занимаешься? – Они уже входили в подъезд.

– Вообще работаю.

– А где работаешь? Кем?

На эти вопросы Василий уже просто не стал отвечать. Не до того. Что-то изменилось на улице перед Аниным домом. А вот что именно – он так и не мог пока понять. И эта непонятность тревожила.

– Так где ты работаешь, Скопцов? – Свой последний вопрос Анна повторила уже тогда, когда кабина лифта плавно поплыла вверх.

– Сейчас – у тебя. Охранником, – откликнулся Василий. Неосведомленность Ани его не покоробила и не удивила – красивые женщины так же, как и гусары, газет не читают.

– Ну-ну. – Аня поняла, что ее собеседник просто избегает ответов на вопросы. Замолчала и задумалась. Но только нет-нет да и поглядывала в сторону Василия с интересом и одновременно с сомнением.

А Скопцов в это время старался вспомнить, за что же такое необычное мог его взгляд зацепиться на улице. Только уставший за последние чересчур напряженные сутки мозг категорически отказывался служить своему хозяину. Да и вообще... Василий чувствовал, что если он сейчас не поспит хотя бы пару часов, то... что-то случится. Он не знал, что именно, но в том, что это будет нечто очень нехорошее, был уверен.

Поэтому, как только они вошли в квартиру и закрыли за собой дверь, Скопцов сбросил кроссовки, прошел в комнату и, плюхнувшись в кресло, с удовольствием вытянул ноги, прикрыл глаза. И вот тут онопришло... Как бы само собой.

Василий вдруг понял, что же его так обеспокоило – отсутствие машины приставленной к Ане охраны!

Он открыл глаза и медленно начал выбираться из такого мягкого и уютного кресла. Усталое тело категорически не желало подчиняться – казалось, что даже суставы жалобно стонали. Требовали оставить их в покое.

Но Скопцов заставил себя подняться на ноги. Несомненно, что охрана исчезла не просто так – в обстановке произошли некоторые изменения. И, вполне возможно, изменения радикальные. Ну, к примеру, поймали вымогателей. Других причин Василий сейчас не видел. Да их просто и быть не могло! Но... Предположения предположениями, а ему хотелось знать это точно.

Скопцов направился было в противоположный угол комнаты, к телефонному аппарату, у которого копошилась Анна, но был вынужден остановиться на половине дороги. Потому что женщина вдруг совершила какой-то фантастический, невообразимый прыжок назад. Так обычно отпрыгивают от внезапно замеченной в траве ядовитой змеи. Хрипловатое и немного придушенное "Нет!" повисло в воздухе... А в установившейся тишине слышался воспроизводимый автоответчиком мужской голос:

– Аня! Аннушка! Помоги мне...

Дальше шли угрозы, сказанные другим голосом, с ярко выраженным кавказским акцентом. Причем на этот раз акцент этот был настоящим! Да и голос другой... В нем явно слышалось то пренебрежение, с каким обычно горцы обращаются к русским женщинам.

Аня остановившимися расширенными глазами смотрела на телефонный аппарат. Лицо ее сразу же приобрело мертвенную бледность, нижняя губа была закушена, пальцы рук прижаты к щекам. Наверное, именно так и выглядит человек, нос к носу столкнувшийся с привидением.

"А быстро она смирилась со смертью мужа, – почему-то это было первое, о чем подумал Василий. – Очень быстро..."

Впрочем, о чем это он? Тут кто угодно потеряет голову – события все больше и больше теряли связь с реальностью. Во всем происходящем не было даже следа последовательности или смысла, и оно все больше начинало походить на ночной кошмар.

2

– Ай, Салман! – В кабинет шумно ворвался один из собравшихся в зале кафе боевиков. – Иди, посмотри!

Резаный тяжело выбрался из-за стола. Он сразу почуял, что случилось что-то очень нехорошее, – уж слишком возбужденным выглядел вестник. В обычной обстановке горцы себе такого не позволяют.

"Неужели Лось и тут меня опередил?" – думал чеченский лидер, покидая кабинет.

Но в действительности все оказалось еще хуже.

Прямо напротив огромных витринных окон кафе, на противоположной стороне улицы, медленно и неуклюже разворачивался БТР. По бортам боевой машины даже издали были ясно видны цвета российского флага, ярким пятном выделяющиеся на выкрашенной в зеленое броне.

Слева и справа, достаточно далеко для того, чтобы их не достал случайным выстрелом какой-нибудь слабонервный нохчо, охватывая здание полукольцом, короткими перебежками выдвигались на свои позиции фигуры в камуфляже и "сферах", с автоматами в руках.

– Справа, на чердаке – снайпер, – тихо произнес за спиной "авторитета" многоопытный Асланбек. – Наверное, есть и другие.

Салман посмотрел в ту сторону, куда указывал Мурадов, и точно, через несколько долгих секунд ожидания увидел в темном провале слухового окна яркий отблеск стекла снайперской оптики.

"Обложили..." – с тоской подумал он. Это был конец. У Салмана не было ни малейшего сомнения в том, что подлючий гад Лось все правильно рассчитал и просто-напросто сдал его ментам, подгадав для этого нужный момент, таким образом чужими руками избавившись от конкурента.

– Салман, – один из сразу же притихших боевиков осторожно тронул лидера за рукав. – Там тебя к телефону.

В окружении своих бойцов Резаный вернулся в кабинет. Он даже не сомневался уже в том, от кого именно исходит этот звонок. Остановившись перед телефоном, не спешил брать трубку – сначала огляделся вокруг. Глаза, глаза... Темные и горящие возбуждением глаза земляков, братьев по вере... И ни в одном из этих глаз "авторитет" не увидел ни крупинки страха или сомнения.

– Да! Слушаю. – Салман включил громкую связь – в такой момент он просто не вправе скрывать что-либо от соратников.

– Это гражданин Цагоев? – раздался уверенный мужской голос.

– Чего хотел? – В настоящий момент Резаный уже не видел смысла в том, чтобы сохранять инкогнито или отказываться от собственной фамилии, прикидываясь дураком, – несомненно, Лось "слил" их полностью, с именами и фамилиями. И человек на другом конце провода знал, с кем именно он должен говорить.

– С вами говорит генерал-майор милиции Карасев, начальник УВД Красногорской области... – Повисла пауза. Говоривший давал Салману время оценить, с человеком какого уровня тот сейчас разговаривает, и ожидал ответной реакции чеченца на свои слова. И Салман отреагировал:

– Ну и что? – спросил он презрительно и лениво.

– Гражданин Цагоев, я предлагаю вам и вашим людям сложить оружие, – генерал не обратил внимания на хамскую выходку "авторитета", – и сдаться! Предупреждаю вас, что в противном случае мы будем вынуждены применить оружие и спецсредства.

Резаный еще раз заглянул в лица своих земляков. Конечно, они испытывают какой-то страх. Но не настолько, чтобы открыто в этом признаться. И если сейчас он предложит им сдачу, открыто продемонстрирует собственную слабость... Ему ничего не сделают. Но только для всех здесь присутствующих он перестанет быть лидером. Да что там лидером! Он в их глазах потеряет статус мужчины, человека, заслуживающего уважения! Мало того! Его реальный или мнимый позор падет на головы его детей и братьев, на всю его семью!