Читаем без скачивания Ставок больше нет - Кирилл Казанцев

Как сквозь вату слышал он беспорядочную стрельбу и крики земляков, слепо метавшихся в клубах едкого газа. Кто-то, не разобрав, даже наступил на него, вызвав острый, парализующий взрыв боли в ране.

Несколько человек сумели сориентироваться в загазованном помещении и попытались уйти черным ходом, через подсобку. Только на заднем дворе кафе их уже ждали... Планируя штурм здания, командир ОМОНа учел и этот вариант. И во дворе, среди мусорных баков, пустых картонных коробок и ящиков, разгорелась рукопашная схватка. Правда, была она недолгой и исход ее был предрешен заранее. Несколько ослепленных "слезняком" чеченцев не могли оказать серьезного сопротивления хорошо экипированным и специально обученным бойцам. Уже через несколько минут все они оказались на земле, а омоновцы быстро и сноровисто "окольцовывали" их запястья, фиксируя боевиков в самых невероятных и вычурных позах.

Асланбек всего этого, разумеется, не видел – вызванные газом слезы застилали глаза. Да и вообще, он уже находился за той чертой, после которой заканчивается жизнь. И только воля и ярость заставляли его метр за метром подтягивать умирающее тело к двери подвала кафе. Асланбек достиг ее именно в тот момент, когда штурмующие ворвались в зал.

Салман действительно не знал всего. Мурадов оказался в Красногорске не по своей воле. Десятки таких же, как и он, проверенных в боях солдат армии Ичкерии были направлены по областным и краевым центрам Российской Федерации самим Шамилем Басаевым. У каждого из этих людей была своя собственная задача. Асланбек в Красногорске должен был подготовить опорную базу для совершения террористических актов на сибирской земле.

С порученным ему заданием Асланбек справился успешно. Пусть он так и не успел ничего сделать, но только база была создана. А хранившийся на ней запас взрывчатых веществ впечатлял... И сейчас, ползком преодолев десять вытертых ступенек подвальной лестницы, Мурадов возлег на ящики и мешки, наполнявшие подвал, как на погребальный костер. Холодеющие пальцы вцепились в электропровода...

А когда первый из штурмующих бойцов шагнул на площадку подвала, Асланбек улыбнулся. Он добился своего. Он умирает, но он видит перед собой врага, который уйдет вместе с ним...

– Аллах акбар! – Он хотел это крикнуть гордо и громко, но издал только какое-то невнятное шипение, да лопнул у него на губах кровавый пузырь.

И все же его услышали. Уже шагнувший на первую ступеньку лестницы боец все понял сразу – и то, что именно хотел крикнуть умирающий, и то, что за провода соединяют его руки...

– Твою мать!.. – Боец изо всех своих сил рванулся наверх, к свету и теплу улицы. А за ним стремительно и неотвратимо катился огненный вал взрыва...

Здесь, в подвале, хранилось то, что Асланбек готовил для будущих терактов, – тротил, гексаген и даже немного пластита... Все это "добро" на всякий случай было подготовлено к взрыву заранее... И сейчас умирающий Асланбек просто замкнул электрическую цепь. Побежавший по проводам ток воспламенил детонатор...

Чудовищного, небывалого грохота не слышали уже ни сам Асланбек, ни тот боец, что первым ворвался в подвал...

9

– А ведь можем! Когда захотим... – От недавнего возмущения генерала не осталось и следа. Больше того, Карасев выглядел довольным. Спецоперация проходила успешно, без потерь и без лишней стрельбы. ОМОН действовал стремительно, тактически грамотно и предельно жестко.

"Придется этого майора отметить в приказе... – подумал генерал. – Хоть и самовольщик, но – профи! Вот только подполковником ему никогда не быть..."

Вся присутствующая здесь "пристяжь" в этот момент старалась оказаться поближе к начальнику, стать первым, на кого падет его благосклонный взор. Ведь все они тоже принимали самое деятельное участие в спецоперации.

Если повезет, то можно будет и орденок какой выхватить. Не "погремушку" за выслугу лет, а боевую награду. Или очередное звание досрочно, что, в принципе, тоже не так уж и плохо.

Генерал уже планировал, подбирал мысленно те выражения, в которых он будет докладывать заместителю министра (лично! Только лично!) о ликвидации организованного преступного сообщества непобедимых чеченцев, которые даже в Москве делают то, что хотят, когда... Прямо на его глазах здание кафе вдруг начало распухать. Из окон и дверей клубами повалили дым и пыль, в которых совершенно терялись игрушечные фигурки разбегающихся омоновцев. Чудовищной силы грохот прокатился над улицей... И тут же здание просто сложилось внутрь, как карточный домик.

– П...ц... – выдохнул генерал-майор Карасев после долгого молчания.

Победа оказалась пирровой. Все достижения – насмарку. Ведь не судят, как известно, только победителей. А он сейчас оказался в числе проигравших. Среди неудачников.

Генерал даже не сразу заметил, что вокруг него как-то вдруг, сразу, стало намного просторнее. А заметив, ничего не сказал. Только горько усмехнулся.

Глава 19

1

Когда-то, хотя не так уж и давно, всего лишь несколько лет тому назад, один предприимчивый кавказец – то ли азербайджанец, то ли талыш – решил заняться оптовой торговлей мясом в Красногорске. Почему не у себя на родине? А кто его знает. Может быть, потому, что в бывших южных республиках СССР, а ныне "независимых государствах" слишком высока конкуренция – там все хотят торговать... А может, потому, что там у населения просто нет денег. Вот и ищут счастья в России – в стране ненавистных "оккупантов" и "поработителей"...

Но так или иначе, этот кавказец сумел за относительно небольшую взятку арендовать, а потом выкупить в собственность отдельно стоящее здание на окраинной улице города, отправил по деревням торговых агентов-закупщиков. А чтобы было где хранить товар, решил построить холодильник.

Пригласил бригаду строителей, которые прямо внутри просторного помещения залили фундамент, на котором очень добросовестно выложили кирпичную кладку в два кирпича под самый потолок арендованного дома. Сверху этот "домик в доме" накрыли уложенными на рельсы бетонными плитами.

И стены, и потолок этого "домика" внутри обложили плотно подогнанными листами толстого пенопласта, а уже поверх него настелили хромированную жесть. Все это делалось добротно, от души, на года.

Другая бригада, специалисты-"холодильщики", установили оборудование, компрессор, протянули пару километров тонких металлических трубок. В результате этих трудов получился хороший и добротный промышленный холодильник.

Здание это потом несколько раз переходило из рук в руки. Сначала первый владелец, узнав о смерти младшего брата, продал недвижимость земляку, а сам уехал на родину, где сложил свою голову на очередной "маленькой войне", которыми так богата новейшая история.

У следующего владельца мясоторговля, что называется, "не пошла", и он, в преддверии полного и окончательного разорения, продал это здание местному уроженцу, работавшему под "крышей" чеченцев.

Как это частенько бывает, "патронируемый" задолжал своей "крыше" за услуги охраны и обороны, и, когда уважаемому земляку, Асланбеку Мурадову, приехавшему в Сибирь, чтобы заняться бизнесом, понадобилось такое помещение, его просто отобрали в счет "долга".

Такой огромный холодильник новому хозяину был без надобности. Но разрушать его не стали – людьми из группировки Салмана, плотно обосновавшимися в кафе земляка, он использовался в качестве зиндана. Что на родине, что на чужбине чеченские бандиты пользуются одними и теми же обкатанными, проверенными временем методами психологического подавления своих жертв.

Короче говоря, нет ничего удивительного в том, что во время взрыва, превратившего здание кафе "Ведено" в дымящиеся руины, Андрей Булавин оказался фактически в самом безопасном месте. Его, конечно, тряхнуло, и тряхнуло изрядно, но всего лишь добавило пару синяков к тем, что были получены ранее. А стены и потолок холодильника выдержали мощнейший удар, сохранив его жизнь.

Разумеется, Андрей испугался. Ведь больше всего страшит именно неизвестность, а тут вдруг страшный грохот, мощнейший удар и... тишина... Что произошло за этими стенами и какие последствия это происшествие может иметь лично для него, любимого, он не знал... И узнать не пытался. Слишком свежи были воспоминания о твердых кулаках и башмаках Салмана.

Вот и сидел Андрей тихонько, в полной темноте, зябко кутаясь в какое-то вонючее рванье, брошенное ему пленителями "из жалости".

Сколько он так сидел?.. А кто ж его знает! Сам Андрей, обдумывая далеко не радужные перспективы на будущее, давно уже утратил счет времени. Да и вообще, в абсолютной темноте время идет по-другому. Булавину казалось, что он провел в заточении уже годы.

Неожиданно с той стороны, где должна была находиться дверь, послышался тихий невнятный шорох. "Крысы?.." – подумал Андрей. Крыс он не боялся... Но и особой любви к ним не питал. А тут еще, как назло, вспомнился прочитанный когда-то роман Оруэлла.