С опаской, тайно, как побитая шавка, возвращался Уругу к Ородруину. После разговора с Сауроном не прошло и трех дней, а все поменялось настолько, что балрог готов был вылизать сапоги властелину Барад-Дура, если бы таковые имелись.
«Только бы помог, только бы не отвернулся», — крутилось в голове Уругу.
Он достиг жерла Ородруина беспрепятственно. Никто не поджидал его на входе, но теперь Балрог уже не бросился в бушующую стихию огня так безрассудно. Постепенно, пытаясь осознать происходящее, познать законы этого мира, нового для него, он начал воплощение. Ошибки не было. Уругу все тот же. Огонь тонкими потоками струился по его телу, наполнял душу мощью, а тело — сущностью. И все же это было не то. Балрог уже ясно чувствовал зыбкость своего существования, хрупкость своей физической субстанции. Свою слабость. Еще и еще, много раз он пытался подчинить себе пламя. Все напрасно. Выхода как будто не было. Но меж тем Гортаур существует сразу в двух мирах.
Сейчас Уругу готов был принять все условия, которые ему предложит властелин Барад-Дура. Сознание собственной неполноценности бесило и пугало одновременно. Но Саурон не приходил. Много дней прошло, пока Стервятник не понял, чего от него ждут. Ему даже не пришлось переступать через свою гордость, так он был напуган. В ужасе спешил бал-рог к Черной Крепости, кляня свою недогадливость, холодея при мысли, что необдуманными словами оскорбил Саурона.
Прием, естественно, оказался холодным. Саурон не обратил никакого внимания на багрового пришельца, и слуге Моргота долго пришлось ждать перед воротами крепости, пока неуклюжие, разъевшиеся тролли не соблаговолили открыть перед ним двери. Потом балрог блуждал по многочисленным и запутанным коридорам, попадая в бесчисленные залы без окон, с трудом протискиваясь через марширующие отряды воинственных орков. Саурона нигде не было, но его дух, присутствие ощущалось в спертом, пропитанном дымом воздухе крепости. Окончательно упав духом, Уругу остановился в большом зале с высокими потолками и без колонн, полном диковинных железных машин.
— Я ждал тебя, брат мой, — сказал исполненный мощи голос сверху, словно из-под купола помещения.
За это обращение — «брат мой» — Уругу готов был вытерпеть все упреки, которые должны были неминуемо посыпаться на него. Но Гортаур словно забыл об их размолвке и начал говорить, будто продолжая минуту назад прерванный разговор:
— Там, откуда ты пришел, теперь появился царь гномов. Именно поэтому я разбудил тебя и позвал из глубин Темной Бездны. Новый повелитель Казад Дума опасен для нас, особенно сейчас. Все мои планы рушатся. Мало того, что стараниями некого Барда, убийцы Смога, создано королевство Бардингов и восстановлено государство гномов под Одинокой горой в Эреборе. Теперь Балин, этот никчемный выскочка, сумел завоевать Морию, попутно создав и вооружив целую армию людей под руководством человека-оборотня Бьерна, с которым у нас старые счеты.
Уругу молчал, размышляя, куда клонит его новый хозяин. Саурон же продолжал:
— Балин еще сам не подозревает, какой силой обладает. Но своим скудным умишком он понял, что настоящая сила правителя — это не земли, не золото и не оружие. Государь силен своими подданными.
Чем больше преданных слуг, тем лучше для власти. Этот гном собирает в чертогах Мории всех — гномов, людей, эльфов, наконец. Его народ невелик, но силен. Что же мы будем делать, когда государство Балина Морийского станет насчитывать тысячи подданных? Он оживил старые союзы с эльфами Сумеречья, с зелеными эльфами Лотлориэна, с оставшимися арнорскими князьями, с гондорским правителем и многими другими… Ха, — выкрикнул Саурон. — Я не удивлюсь, если балинские послы постучатся в ворота Барад-Дура с предложением мира и сотрудничества. Его армия, многочисленная благодаря людям, вооруженная эльфийскими заклятиями и закованная в мифрильные доспехи, скоро станет самой серьезной силой Средиземья. Золотые и серебряные рудники Мории позволяют собрать и содержать огромное войско. А Балин — владыка с душой воителя. Не думаю, что он согласится на соседство с моими слугами в Мглистых горах. Как только вокруг него соберутся силы, начнется самая страшная война в Средиземье, от которой мы не сможем держаться в стороне. Мордор, конечно, устоит, но я потеряю все свои владения на Западе. Средиземье полностью будет под контролем бродяжников, как я называю эльфов и их прислужников — недалеких потомков Нуменора, до сих пор исполненных гордыни. Они уверятся в своих силах и обратят взоры к Барад-Дуру, единственному прибежищу истинного порядка в этом мире. И тогда нам, мне и тебе, Уругу, придется ох как несладко. Мы снова потерпим поражение, снова развоплотимся. Все, чего я с таким трудом добился в этом мире: власть, уважение, почет, закон, порядок — будет уничтожено. Ты ведь не хочешь полностью развоплотиться, брат мой Уругу? — елейным голосом спросил Саурон.
Балрог многого не понял в этой речи, но действительно, в его планы совсем не входило в ближайшее время посетить чертоги Мандоса. Уругу рассчитывал, что вообще не попадет туда никогда. Поэтому он благоразумно согласился:
— Да, господин.
Услышав этот ответ, Саурон чуть не расхохотался. Этот рогатый выскочка уже признает себя слугой! Что же, неплохо, совсем неплохо.
Но в голосе, обращенном к Уругу, не было и намека на смех либо издевку.
— Мы должны помешать этому гному. Ты станешь моим карающим мечом. Тебе, Уругу, придется убить гномов. Всех до единого. Никто из них не должен выйти из Мории живым. Сейчас ты не можешь покинуть пределов видимости Огненной горы, не потеряв при этом ее заемной силы. Но я смогу тебе помочь. Ты возьмешь с собой неугасимое пламя Удуна. Но не думай, что все будет легко и просто. Возвращение тебе даже части былой мощи потребует от меня немалых усилий. А пока придется принести мне клятву. Без нее, брат Уругу, я не стану тебе помогать.
Балрог колебался, но лишь мгновение.
— Я готов, мой повелитель.
— Просто повторяй за мной, — произнес голос, и стены залы вспыхнули мрачно-малиновым огнем.
Объятое остатками волшебного пламени, разлагающееся и поэтому больше всего похожее на догорающий лоскут факела, чудовище заговорило:
— Я, майар Альвидор, балрог Моргота по прозвищу Уругу Стервятник, клянусь Эру Создателем и Мелькором Освободителем…
Конечно же, владыка Барад-Дура не думал, что Уругу будет неукоснительно исполнять клятву. Но простые слова, переплетенные со смыслом страшного древнего заклинания Абсолютного Повиновения, исподволь, постепенно и навеки порабощали своенравную темную волю высшего существа, собрата Саурона по рождению, майара, помнящего музыку Айнур.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
