заберу их.
— Нет, я уже поручил доверенным людям вывезти моих внучатых племянниц, — сказал Кайзер. — Твоё появление в Москве может быть неправильно расценено, в связи с предстоящей комиссией. Нам ещё предстоит провести Большой экзамен для Матчина.
— Я могу сделать это тайно.
— Если будет необходимость поддержать моих людей, я обязательно скажу. Не хочу поднимать шум раньше времени.
— Хорошо, я буду готов, — серьёзно сказал великий мастер Германии.
Карл Мирбах уважал Кайзера больше, чем родного отца. Он всегда прислушивался к нему, воспринимая, как учителя и наставника, готов был выполнять его поручения без колебаний.
— Ты не так молод, как Матчин, — улыбнулся Кайзер, немного смягчая разговор, — но твоя кровь горяча, как у юноши. Это твоя черта мне всегда нравилась. Давай вернёмся к важному разговору. Ты действительно уверен, что Матчину ещё рано становиться великим мастером?
— Рано, — подтвердил Карл. — Или же он гений, которые рождаются раз в десять тысяч лет.
— Он стал мастером в двадцать лет, — напомнил Кайзер. — Достаточно, чтобы считать его гением?
— Вполне, — улыбнулся Карл, понимая, куда клонил правитель.
— Мы должны поддержать Матчина на Большом экзамене, — сказал Кайзер. — Многие, как и ты, придут к выводу, что он слишком рано замахнулся на ступень великого мастера и попытаются сыграть на этом. Уверен, что нас поддержит Китай и Россия, но этого мало. Против выступит Англия, СГА и, скорее всего, Япония.
— Сколько у нас времени на подготовку? — спросил Карл.
— До конца сентября и ещё неделя, максимум две.
* * *
Проснулся. Открыл глаза, увидел незнакомый потолок и несколько секунд пытался понять, где я очутился. На прикроватной тумбочке лежал мой телефон, подключённый к зарядному устройству, рядом будильник, показывающий восемь часов и двадцать минут утра. В углу комнаты рядом с дверью стоял знакомый чемодан, и я сразу вспомнил про обещание Орлова, заехать ко мне домой за одеждой. Выходило, что я проспал почти сутки и ни разу не проснулся.
Только я спустил ноги с кровати, как в коридоре послышался радостный девичий смех. Дверь в комнату приоткрылась и в проёме показались две любопытные девушки. Красивые, не отнять, выглядят моложе тридцати, но на самом деле старше, так как ощущаются серьёзными мастерами.
— Кузьма Фёдорович, завтракать будете? — спросила одна. Вторая толкнула её в бок. — Или…
Вопрос прозвучал так лукаво, что им следовало бы покраснеть.
— Никаких или, — сказал я. — Геннадий Сергеевич давно пришёл?
— Почти час ждёт, — улыбнулась одна.
— Сейчас спущусь, — я махнул на них рукой, использовав немного силы, чтобы закрыть дверь. — Кто-то говорил, что посторонних пускать не будет…
Умывшись и приведя себя в порядок, я спустился на первый этаж. Со стороны гостиной тянуло вкусным запахом свежеиспечённого хлеба. Девушки, заглядывавшие в спальню, как раз заканчивали накрывать на стол. Красивые, подтянутые и улыбчивые. Внешний вид портила только военная форма без знаков отличия. Я бы тоже предпочёл камуфляж или что-то нейтральное, но Тася собрала для меня вещи из молодёжной коллекции Кирилла. В потёртых джинсах, футболке и лёгкой бежевой ветровке я выглядел как хулиган со старшего курса МИБИ.
— Это всё Тася виновата, — ответил я на взгляд Геннадия Сергеевича, имея в виду одежду.
Ректор сидел за столом и пил чай из гранёного стакана в позолоченном подстаканнике.
— Как спалось? — уточнил он.
— Неплохо, — я сел рядом, принял из рук девушки похожий стакан. — Спасибо.
— Дарья говорит, что ты с их младшими подругами уже знаком, — сказал Геннадий Сергеевич.
— Когда вы с Петей посещали ночные бои без правил, — подсказала одна из девушек, темноволосая с выразительным взглядом карих глаз. — А потом их чеченцы выкрали.
— Помню, — улыбнулся я. — Как у них дела?
— Да всё так же, — она хмыкнула. — Развлекаются, гоняют по ночным клубам и пьют дорогие коктейли.
— Как дела у Петра? Он восстановился?
— С сентября снова за девчонками присматривает, — кивнула Даша. — Мы здесь на сборах. Удивились, когда вчера услышали, что приехал Кузьма Фёдорович, и хотели позаниматься вместе. Со специалистами по защите и доспеху духа нынче беда.
— Даже не знаю, — я пригубил чай.
— Кузьма неравнодушно относится к здоровью женщин, связавших свою судьбу с силой, — хитро улыбнулся ректор.
— Потому что был свидетелем, как они убиваются, потеряв возможность родить, — ответил я, не видя в этом ничего смешного.
— Так мы уже отстрелялись, — улыбнулась Даша, беря под руку подругу. — У Виктории Романовны дочке в октябре четырнадцать исполнится, а младшему сыну— восемь. Лидия Игоревна— мама двух очаровательных девочек, девяти и десяти лет. И у меня погодки, в пятый класс пойдут вместе.
— Они из контртеррористического подразделения, — подсказал Геннадий Сергеевич.
— Мы последний год так усердно тренировались, что возник перекос, — печально вздохнула Дарья. — Не получается прятать силу, а это очень важно в нашей работе. Геннадий Сергеевич говорит, что нужно поработать с доспехом духа.
— Так бы сразу и сказали, — я обвёл их взглядом. — От этого недуга у меня есть средство. Точнее, комплекс упражнений…
— Сложный комплекс? — уточнил ректор, глядя на ухмылку, появившуюся у меня на лице.
— Нет. Я Сабину вспомнил. Дочка герцога меня недавно отчитывала, что раздаю дорогие и уникальные техники даром. Кстати, как у неё дела? Надеюсь, отец забрал её домой?
— Сабина Каролина в полном порядке, — Геннадий Сергеевич почему-то улыбнулся. — Если учесть, что для её безопасности Франциско прислал ещё двух телохранителей, то вряд ли у него получилось убедить её поехать домой.
— Что за упрямая девушка, — вздохнул я. Пригубив чай, поморщился и отставил его подальше. Не знаю, что нужно заваривать, чтобы получился такой неприятный вкус.
— Из столовой, — подсказала Виктория. — Вы завтракать будете? Остынет ведь.
— Будем, — решительно кивнул я, затем посмотрел на женщин. — Дарья…
— Просто Даша, — улыбнулась старшая в их группе.
— Помочь вам могу, это несложно. Договаривайтесь об этом с Сабиной, она обещала поработать на меня финансовым директором, вот пусть теперь отдувается.
— Ступайте, — кивнул им Геннадий Сергеевич.
Женщины спорить с великим мастером не стали, но ушли явно неохотно. Думаю, они меня ещё допекут. Научить их несложной технике я могу, но в
