каждого арестанта — общий котёл, лазаретная пища или на своем продовольствии. Помимо этого, эконом контролировал хозяйственные вопросы, связанные с производственной деятельностью существовавших при тюрьме столярных, переплётной, сапожной и портняжной мастерских.
Кстати, начиная с 1881 года, в Бутырской тюрьме стали содержать арестантов из числа политических ссыльных до времени их отправки к месту отбывания наказания. Как видно из сообщения московского губернатора в Главное тюремное управление, в марте 1882 года среди политических заключенных было 9 женщин и 23 мужчины[279]. Вскоре стараниями Анны тюремные камеры стали наполняться арестованными революционерами-подпольщиками.
Приобщение к романтике революционного подполья
В 1872 году в Москве открылись Высшие женские курсы, которые были частным учебным заведением для девиц и молодых женщин. На первых порах они существовали как курсы основателя учебного заведения профессора-историка В.И. Герье из Московского университета. После утверждения учебной программы был установлен двухлетний курс обучения. Преподавались преимущественно историко-гуманитарные предметы, хотя по желанию можно было посещать занятия по иностранным языкам, математике и гигиене. Плата за обучение вначале составляла 30 рублей в год, а позже увеличилась до 100 рублей. Вместе с тем предоставлялась возможность в качестве вольнослушательниц посещать занятия по отдельным предметам. В этом случае оплата составляла 10 рублей в год за каждый из выбранных предметов. Была ли Анна Рещикова постоянной слушательницей или состояла в списках вольнослушательниц — это остаётся загадкой. Как и то, на какие средства она училась и вообще существовала в Москве.
Для поступления на курсы требовался документ об окончании курса обучения в женской гимназии. В случае, если возникали сложности в документальном подтверждении образования, то можно было сдать вступительные испытания по истории и литературе. Помимо этого, требовалось свидетельство от местных властей о политической благонадёжности и нравственном поведении кандидатки.
Женские курсы в Москве пользовались большой популярностью, о чём свидетельствовал постоянный рост числа слушательниц. При открытии курсов их было около 70 человек. Об этом периоде московской жизни Анны Рещиковой нам многое стало известно благодаря воспоминаниям её лучшей подруги и сокурсницы Е.П. Дурново (Эфрон)[280]. Они познакомились на курсах. Елизавета уже училась здесь с момента открытия в 1872 году, а Анна поступила годом позже — в 1873 году. Представительница старинного и богатого дворянского рода была на 3 года старше своей новой подруги. Со слов Анны, когда Елизавета узнала о её нелегкой судьбе, то прониклась желанием помочь ей. Аристократка взялась учить подругу из провинции манерам поведения в приличном обществе. Постепенно провинциальная девица вошла в круг новых знакомых, многие из которых состояли в революционных кружках и политических партиях, ставивших своей целью свержение самодержавия в России.
В 1875 году Анна успешно завершила двухлетний курс обучения. В ту пору выпускницы не имели возможности получить высшее образование, несмотря на то, что слово «высшие» было в названии женских курсов. Университетские дипломы стали выдаваться женщинам только в 1910-х годах, после прохождения дополнительного курса обучения по выбранной специализации и успешной сдачи выпускных экзаменов.
Но Анне с помощью своей подруги Е.П. Дурново удалось в первое время после курсов неплохо устроиться в Москве. Она стала работать в «элементарной школе Дурново», открытой в 1879 году на средства самой Елизаветы и её знакомой домашней учительницы Надежды Александровой. Школа эта размещалась на квартире Н.А. Александровой. Анна, по словам Елизаветы Дурново, находилась на её полном обеспечении. Более того, она «пользовалась её кошельком, как своим».
Примерно в это же время Анну ожидал ещё один удар судьбы. Неожиданно умер её отец С.И. Рещиков, служивший в тюремном ведомстве. Сразу после этого возникли проблемы с поиском жилья взамен прежней служебной квартиры отца. Пришлось ей переехать в меблированные комнаты в доме Лагунова, который находился на Страстном бульваре.
Летом 1880 года её жизненная ситуация стала ещё более сложной и опасной. Дело в том, что при отъезде подруги Елизаветы в Петербург 4 июля её в Москве на Николаевском вокзале провожала Анна Рещикова. По приезде в столицу Е.П. Дурново была задержана жандармами по подозрению в причастности к революционной деятельности. В этой связи возникли некоторые подозрения о том, что её выдала будущая сотрудница охранки Анна Рещикова (Серебрякова). Однако никаких документальных или свидетельских подтверждений того, что она в то время уже состояла на службе в московской охранке, до сих пор не выявлено. Более того, начальником Санкт-Петербургского губернского жандармского управления (ГЖУ) генералом А.В. Комаровым сама Анна была объявлена в розыск с целью её задержания и отправки в ведение столичных жандармов. Основанием розыска стали показания свидетелей по делу Е.П. Дурново, собранные московской охранкой. До этого у жандармов не было никаких компрометирующих материалов на А.С. Рещикову.
В ходе расследования свидетели назвали Анну в числе самых активных пропагандистов социалистических идей в подпольных революционных кружках. Именно поэтому предписывалось взять её под стражу и произвести обыск принадлежавшего ей имущества. Однако тогда арестовать А.С. Рещикову не удалось, поскольку она «скрылась в неизвестном направлении». При этом во время обыска на квартире Н.А. Александровой, где располагалась «элементарная школа Дурново», жандармы обнаружили некоторые вещи и документы, принадлежавшие А.С. Рещиковой. В этом нет ничего необычного, поскольку она работала в этой школе. Однако вызывает интерес тот факт, что в её документах было обнаружено свидетельство о рождении в январе 1880 года сына Ивана. Сама Анна о нём нигде не упоминала, видимо, потому, что он рождён был вне церковного брака. Кто был отцом ребёнка и его дальнейшая судьба неизвестны.
Что касается самой Анны, то, как позже выяснилось, она в связи с делом Е.П. Дурново перешла на нелегальное положение. Тогда же участники кружка социалистов предложили ей спешно оформить брачные отношения, для чего, хотя бы и фиктивно, вступить в брак. Подобрали и подходящего жениха из своей среды. Выбор пал на П.А. Серебрякова, который согласился на ней жениться. Так она стала Анной Егоровной Серебряковой. Если с переменой фамилии всё понятно, то причина смены её отчества до сих пор неизвестна.
Кто кого завербовал?
В 1925 году, находясь под следствием как провокатор царской охранки, она заявила, что стала сотрудничать с политическим сыском исключительно по вине своего мужа. С её слов, земский служащий Павел Александрович Серебряков в те годы считался старым народовольцем. При этом на службе начальство ценило его как автора работ по вопросам страхования.
