где-нибудь на воле вместо школьного класса.
Сергей с сомнением взглянул на подростка, который, при виде него, испуганно, как котенок, юркнул в кусты.
«Нет», – покачал он головой.
Он вышел на главную и единственную улицу деревни и огляделся. Его взгляд упал на крепко сбитый бревенчатый домик с пластиковыми окнами. Хозяин дома работал охранником где-то в Твери. В свои выходные пил и смертным боем колотил жену. Как раз пару дней назад он вернулся с вахты и успел избить свою благоверную до такой степени, что вызывали скорую. Правда, пока скорая приехала, соседка уже обработала все ссадины и ушибы и наложила шину на сломанную руку.
Сергей мысленно настроился на охранника, снова направляя запрос альтер эго. Ему показалось, что в виске сгустилось давление. Он решил на следующий день, поутру, заглянуть к охраннику, пока тот еще не успеет набраться, чтобы познакомиться. Посмотреть, как отреагирует внутренний писклявый голосок. Пока он молчал.
***
Сергей проснулся и уставился в темноту, из которой смутно проступали очертания потолка. С печи доносился храп матери. Определить, сколько сейчас времени не представлялось возможным – за печью всегда царил полумрак.
Он легко поднялся, пошел на кухню, включил электрический чайник, который по его заказу привезла продавщица автолавки, и вышел на улицу. Предрассветный холодок заставил поежиться. Он умылся водой из бочки, холодной, но без ледяной корочки – до сих пор не было заморозков. Дождавшись, пока вода в бочке успокоится, он посмотрел на свое отражение – темный силуэт в окружении розового свечения предрассветного неба. Сделал небольшую разминку, чтобы согреться, вернулся в дом – чайник только что выключился. Сергей налил горячей воды в умывальник, добавил холодной, потом приладил на уровне глаз осколок старого автомобильного зеркала. Снова зашел за печку и достал из своей сумки бритвенный набор. Сначала попробовал бриться без освещения, но света, проникавшего в мутное окно, не смотря на все попытки Сергея его отмыть, явно было недостаточно. Закусив нижнюю губу, он щелкнул выключателем – вспыхнул свет. Мать продолжала храпеть. Сергей выдохнул, отпустил губу и под аккомпанемент храпа быстро побрился. Сполоснул бритву, выключил свет, убрал бритвенные принадлежности. Из отдельного кармашка сумки достал расческу, причесался. Затем снял с гвоздя самодельную вешалку, на которой висела его приготовленная с вечера чистая одежда – джинсы и рубашка. Облачившись, он вышел на улицу и проверил, нет ли пятен побелки на джинсах, все ли аккуратно. Еще раз посмотрел на предрассветное небо и пошел к охраннику.
К его большому огорчению, ни охранника, ни его жены дома не было. Дверь была заперта, «Нива», на которой ездил хозяин дома, отсутствовала.
Когда Сергей стоял на крыльце, размышляя о том, что ему делать дальше, его окликнула соседка, – милая симпатичная женщина лет пятидесяти, которая одна из немногих еще не подходила к Сергею насчет долгов матери.
– Здравствуйте, вы Федора ищете? – спросила она звонким голосом некурящего человека.
– Да, – ответил Сергей, который не знал имени охранника.
– Они уехали в город, – сообщила женщина. – Наверное, только к вечеру вернутся. Может, им передать что-то?
Сергей спустился с крыльца, подходя к ней.
– Даже не знаю. Я хотел с ним поговорить насчет работы. Он ведь в охране? – Сергею понравилось лицо женщины. Впервые за долгое время он видел черты лица, лишенные себялюбия, наглости, хитрости.
– Федька-то? Да, в охране, – подтвердила она, и, чуть замявшись, спросила. – Простите, а вы его знакомый? Я что-то вас не припомню.
Ей самой было неловко оттого, что она не помнит, кто он, но не нашлась, как спросить иначе.
Сергей улыбнулся и протянул ей руку.
– Меня Сергей зовут. Я сын Любови, крайний дом.
Она засмеялась и неловко пожала его руку.
– А! Вот оно что! Любу-то я знаю, а про вас только слышала. Ну, что у Любы сын в Москве. Я здесь всего несколько лет живу.
Сергей улыбнулся, любуясь ее глазами, – ясными и светлыми.
– Меня Вера зовут, – спохватилась она.
– Очень приятно, – искренне ответил Сергей.
– А вы говорили, что хотите работу Фёдору предложить? Вы уж извините, что я так любопытничаю, просто мы с Надей, его женой, дружим, подумала, что…
– Да нет, – прервал он ее, – все нормально. Даже хорошо будет, если вы мне скажете, что он за человек. Я его плохо знаю. У нас в московском офисе нужен охранник, и я хотел ему предложить. Тоже вахтой. Но моему начальнику нужен человек надежный, – последнюю фразу Сергей сказал, вопросительно глядя Вере в глаза.
Глаза она отвела и слегка сжала губы. Видно, в душе ее шла борьба между честностью и желанием помочь подруге. Победила честность.
– Ох, боюсь, не подойдет он вам. В Твери склад охраняет. Много пьет. Они бы, наверное, уволили его, но там все пьют, поэтому тут шило на мыло менять. Хотя, лучше, конечно, чтоб он подальше от дома был.
– Почему? – спросил Сергей, пытаясь выразить удивление.
– Ну, понимаете, – она замялась. – Федька человек, вообще хороший…
Она помяла пальцы.
– Но? – Сергей прислушивался к ощущениям в виске.
– Но, когда пьет, это ужас. Надьку бьет так, что, – Вера перекрестилась. – Знаете, как говорят – бьет, значит, любит?
Сергей кивнул.
– Вот это про Федю. Любит Надю, но водку любит не меньше. Его бы отучить, да как? Уже и кодировали и перекодировали – хоть бы что.
Сергей мрачно наклонил голову.
– Я честно вам скажу, Сереж, – она перешла на шепот. – Я боюсь… боюсь, однажды он ее так и убьет. А потом рыдать будет.
Она снова судорожно перекрестилась.
Глаза Сергея потемнели.
«Я должен убить его до того, как он убьет жену», – эти слова он произнес про себя как заклинание. Недействующее заклинание.
Когда он вернулся домой, мать уже проснулась и похмелилась. Она сонно, как мясная осенняя муха сидела на крыльце, греясь в лучах небывало теплого октябрьского солнца. Сергей сначала ее не увидел. Он смотрел себе под ноги, выискивая среди бесконечного золотого ковра березовых листьев красные листья клена. По дороге от Веры он придумал себе такую игру, – если найдет двадцать кроваво-красных кленовых листочков – убьет охранника.
«Шестнадцать, – считал про себя Сергей. – Семнадцать. А нет, это осиновый. Значит, шестнадцать».
У самой калитки его ждал семнадцатый листочек. Сергей оглядел кругом, усердно выискивая красное пятнышко, приподнял калитку, вошел, продолжая глядеть вниз, поставил калитку на место. Восемнадцатый листок упорно прятался.
– И где тебя черти носят? – хрипло и тихо окликнула его мать.
Он вздрогнул. В страхе посмотрел на нее. Убедившись, что она уже немного выпила, он чуть расслабился. Как раз начиналась его любимая стадия. Мать была мягкой и доброй. Самое
