– Пожалуй, хватит, – решил горбоносый редар, – брат Калти, сообщите командору, что можно начинать.
Звон колокольчиков донесся снизу, за ним раздалось пение. Первым на палубу ступил ре Вальф, поверх орденских одежд наряженный в белый балахон с разрезами по бокам. Он, как и всякий редар Ордена, имел право совершать церковные ритуалы.
За командором шествовал Родрик в рубахе и подштанниках. Лицо Дурного Мага было чрезвычайно серьезным, и только в глазах посверкивали смешинки. Ясно было, что происходящее его веселит, но портить чужую игру он не собирался.
– Да славится Творец-Порядок во веки веков! – Вслед за отцом Калти затянули послушники. Поскольку большинство из них вступили в Орден недавно, хор получился нестройный и временами напоминал овечье блеяние. – Да оградит нас от Хаоса, дарует жизнь…
Расположившийся около Хорста Авти презрительно фыркнул.
– Уж лучше бы я на дудке сыграл, – заметил он. – А то от этого пения повеситься охота!
Брат Тегер, услышавший реплику шута, покосился на него неодобрительно, но тот ответил невинной улыбкой.
Обряд шел своим чередом. Родрика заставили раздеться догола, и по рукам мага тут же побежала дрожь, а нос посинел. В бадью. он залезал с видом мученика.
– Упорядочат мужика, – хихикнул Авти, – и заодно простудой наградят!
– Тихо ты, – укоризненно сказал Хорст, – все благолепие нарушаешь своими шуточками!
– Нет большего удовольствия, чем нарушать благолепие, – отозвался шут, но все же замолк.
Трясущегося в ледяной воде Родрика заставили выслушать длиннющее обращение к Творцу-Порядку. Читающий его ре Вальф размахивал церемониальным кубом размером с кулак и ни разу не сбился. Память у командора была не хуже, чем у настоящего служителя, которому положено знать наизусть все Писание – Книгу Предписаний, Книгу Изречений, Книгу Пророчеств и Книгу Молитв.
Хор вновь взялся за дело, заставив Авти сморщиться. Ре Вальф коснулся Кубом лба Дурного Мага, после чего торжественно объявил:
– Ныне же упорядочено дитя Творца-Порядка именем Родрик! Иди и не сей беспорядка!
Маг резво выбрался из воды и принялся вытираться, а процессия воинов Ордена под звон колокольчиков двинулась назад, к люку.
– Уф, все, – проговорил Авти с облегчением, – если бы не пение это да непогода мерзкая, то все могло мне даже понравиться.
– Я думал, тебе только пьянки и мордобой нравятся, – поддел Хорст.
Шут помрачнел. О вчерашних похождениях в кабаке напоминали здоровенный синяк и жуткий пивной перегар, от которого шарахались даже видавшие виды матросы.
– Ну, и это тоже, – Авти сделал вид, что смущен. – Спущусь я лучше вниз, чего здесь на ветру околевать.
Шут ушел. На палубе остались только занятые своим делом моряки, торопливо одевающийся Родрик, да Хорст. Он сам не знал, чего именно ждет и почему не прячется от дождя и пронизывающего ветра. Маг, заметив, что за ним наблюдают, вымученно улыбнулся.
– Ну что, – сказал он, застегивая кафтан, – можно считать, что заново родился!
– А этот обряд… – Хорст замялся, – он не может повредить вашей способности творить чары?
– Не может. – Маг подошел и оперся на фальшборт. – Сила Порядка и магия – вещи совершенно разные, они никогда не пересекаются и не могут задеть друг друга. Вот смотри.
Фигура его поплыла и как-то резко исказилась. Хорст ошеломленно моргнул – на том месте, где только что стоял человек, сидела крупная хищная птица. Оперение ее было черно-белым, когти на сильных лапах оставляли на досках палубы длинные царапины, а круглые желтые глаза смотрели с безмолвной яростью. Хорст растерянно моргнул. Ястреб недовольно заклекотал, взмахнул крыльями и ринулся вверх. Хорст отшатнулся, но перед ним вновь стоял толстый, устало улыбающийся человек с прилипшими к черепу светлыми волосами.
– И все маги могут… эээ… так превращаться?
– Каждый – только в одно животное, – Родрик кивнул в сторону Хорста, – вот твой… хозяин становится рысью, как легко можно понять из его знака.
– А у вас тоже, – задавать этот вопрос было нелегко, но не задать его значило испытывать постоянные сомнения, – тоже есть слуги? Ну, те, кто носит такой же амулет, как и я.
– Есть, – кивнул Родрик и разжал кулак. В только что пустой ладони появилась серебряная ястребиная голова.
– Значит, все разговоры о том, что вы хотите отличаться от других, жить не как прочие маги – пустая болтовня? – Хорст ощутил горечь. После знакомства у него появилось ощущение, что судьба свела его с таким магом, который способен хоть чем-то ему помочь. Сейчас он испытывал сокрушительное разочарование. – Вы точно так же используете рабов, как и прочие? И после этого осмеливаетесь говорить что-то о собственной непохожести?
– Не совсем так, – Родрик устало вздохнул. – Маг не может не иметь… эээ… слуг, проводников своей воли, игровых фигур. А все потому, что он не может не участвовать в играх.
– Как это? – Хорст опешил. – Почему?
– Только участвуя в играх, маг обретает силу для свершения волшебства. Бессильный же маг обречен на нечто более страшное, чем просто смерть. И я не могу отказаться от того, что суждено всем нам, а могу только избегать наиболее жестких форм принуждения, которые мои собратья считают само собой разумеющимися.
Хорст наморщил лоб, пытаясь сообразить, обманывает его Дурной Маг или говорит правду.
– Не мучайся, – посоветовал Родрик, – проверить мои слова ты все равно не сумеешь. А врать мне смысла нет. Не имей я желания отвечать, то просто зачаровал бы тебя, да и вся недолга.
– И что, я превратился бы в лягушку?
– Это сказки, – буркнул маг, досадливо скривившись, – человека нельзя превратить в животное. Ты бы просто забыл о том, что тебя сейчас так волнует.
– Да, а почему этот амулет ведет, себя так странно. – Этот вопрос смущал Хорста не первый месяц и похоже наступил подходящий момент его задать. – Почему он защищает меня не всегда?
– Он не может прикрыть тебя от нападения фигур других игроков, – Дурной Маг глянул на собеседника с интересом, – а воздействует только на тех существ, которые в игре не участвуют!
– Ага, – Хорст почесал затылок.
– Пойдем вниз, – Родрик поежился. – Там хоть и душно, но тепло. За сегодня я намерзся достаточно!
Хорст плелся за собеседником, ощущая, что голова вот-вот лопнет. Маг проявил неожиданную откровенность, но легче от этого почему-то не стало. На часть загадок нашлись ответы, но неразгаданных все равно оставалось больше…
Глава 12. Боль свободы.
Корабль содрогался под ударами волн. Борта скрипели и стонали, качка была такая, что время от времени одна из стен выражала желание стать полом или потолком. Хорст отчаялся уснуть и просто сидел, крепко вцепившись в лежак и изо всех сил борясь с тошнотой. Авти, судя по блаженному причмокиванию, дрых без задних ног. С той стороны, где расположился брат Калти, доносилось приглушенное бормотание – редар молился во сне. Из трюма иногда долетало испуганное ржание – лошадям шторм тоже явно не нравился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
