Следствием пока не обоснованного мнения о нашем сотрудничестве с большевиками является ужасная ненависть и безмерное ожесточение, которые все русские круги, заинтересованные в государстве и порядке, с большевиков переносят на Германию. После убийства графа Мирбаха партии России, выступающие за порядок, которые еще пока слишком слабы, чтобы собственными силами попытаться свергнуть большевиков, снова связывают свои надежды с Германией. После того, как мы смирились с вялыми поисками убийц Мирбаха, после того, как мы смирились с восхвалением покушения и призывами к подражанию, после того, как мы смирились с отказом советского правительства допустить в Москву немецкий батальон для зашиты миссии, эти силы испытали жестокое разочарование и отвернулись от нас.
Тот факт, что Центральный исполнительный комитет левых эсеров в Москве мог открыто похваляться подстрекательством к покушению на генерал-фельдмаршала Эйхгорна — при этом с нашей стороны никто не высказал официального протеста (я по собственной инициативе сделал серьезные представления Чичерину, а МИД направил ноту Иоффе, но официальных публикаций не последовало) — усилил впечатление, что мы готовы смириться со всем, только чтобы не повредить нашим хорошим отношениям с большевистским правительством.
Антанта умело и решительно использует это невыгодное для нас впечатление. Ее призывы к русскому народу из Владивостока, Мурманска и Архангельска показывают, что своими антибольшевистскими акциями она стремится собрать вместе все силы, заинтересованные в возрождении России и направить их против Германии. Если мы позволим делам идти своим чередом, то Антанта победит. Только решительный отход от большевиков может нарушить ее планы.
Кроме того, было бы весьма желательно своевременно придти к взаимопониманию с теми группами, которые примут активное участие в создании новой России. Возможности для этого есть, по крайней мере, если говорить о Сибирском правительстве генералов Хорвата и Колчака, а также так называемом Правом центре.[83] Попытки сближения этих сторон пока не принесли практического успеха, так как германское дипломатическое представительство в Москве не получило от МИДа полномочий вступать в переговоры на основе, которая, как показывают полученные сведения, является необходимой (демонстративный отход от большевиков, военная демонстрация в районе Петербурга, изменение Брестского мира и создание приемлемых для России условий). В настоящий момент я не могу с уверенностью утверждать, что наша сдержанность, а также развитие военной ситуации на Западе, не уничтожат готовность упомянутых русских кругов к сотрудничеству с нами.
Но, как минимум, необходимо своевременно отойти от большевиков, которые сейчас цепляются за нас с энергией утопающих. Говорят, что нельзя спрыгивать с лошади, пока наготове нет другой, но это верно лишь наполовину. Если я замечаю, что моя лошадь падает, я спрыгиваю даже в том случае, когда другой нет. Если большевиков свергнут до того как мы порвем с ними и разрушим общее впечатление, будто они наши союзники и мы используем их для саботажа России, то получится, что мы работаем на Антанту, которая больше всего хочет повернуть против Германии страшную ненависть небольшевистской России к большевистской бесхозяйственности, чтобы таким образом втравить Россию в новую войну против нас.
Учитывая все это, я должен выразить серьезные сомнения в правильности отдельных пунктов недавно парафированных в Берлине германо-русских договоров. В общем и целом, эти договоры очень разумны и являют собой очень ценное дополнение к развитию Брестского мира. Но в отдельных пунктах я вижу большую опасность, так как они могут укрепить впечатление о нашей солидарности с большевиками, испортить наши отношения с небольшевистской Россией и направить в лагерь Антанты группы, которые могут создать новую Россию[84].
В финансовой и экономической области это относится, в особенности к сделке, согласно которой Россия по декретам выплачивает Германии до 1 июля 1918 г. определенную сумму как компенсацию за экспроприацию германского имущества (имеется в виду, в первую очередь, декрет о национализации от 28 июня 1918 г.). Таким образом, Россия получает свободу действий, и Германия уже не может возражать против этой экспроприации или требовать возмещения в каждом отдельном случае.
Следствием явится то, что Россия до последней капли выжмет немецкий лимон, т. е. будет без всякой пощады проводить в жизнь декрет от 28 июня 1918 г. против германской собственности и предприятий. Достаточно ли будет предусмотренной суммы для покрытия ущерба, нанесенного частным предпринимателям? Мне это кажется весьма сомнительным, но мы оставим этот вопрос открытым. Важнее то, что из России будет устранен, в первую очередь, именно немецкий капитал и немецкие предприятия. Правда, предусмотрена обратная передача права на немецкую собственность, если такого рода собственность не экспроприируется у жителей страны или граждан третьего государства или вновь возвращена им. В этой оговорке я не вижу необходимой защиты, так как едва ли можно проконтролировать исполнение подобных условий.
С другой стороны, как раз эта оговорка вместе с согласием Германии на экспроприацию германской собственности может побудить большевиков полностью осуществить их планы по экспроприации, что будет воспринято как подстрекательство к саботажу экономических и финансовых основ России.
В результате, все, кто в России стремятся к восстановлению общественного строя, основанного на частной собственности, отворачиваются от нас и занимают непримиримую позицию по отношению к нам, видя в нас подстрекателей и помощников большевиков в осуществлении ими экономического саботажа. Прямую выгоду от этого имеет Антанта, которая с распростертыми объятиями принимает группы, выступающие за восстановление в России выгодного ей режима.
В военном отношении я считаю весьма сомнительным, чтобы по новым соглашениям правительство Германии решило использовать все имеющиеся у него силы для совместного наступления с силами большевиков на генерала Алексеева.[85] Это означало бы, что Германия вступает в гражданскую войну в России на стороне большевиков.[86] У меня создалось впечатление, что наши военные органы и не думают о военных действиях против Алексеева. Но это нисколько не улучшает положения. Я могу себе представить, что со временем появится необходимость подавления проантантовски настроенных войск генерала Алексеева. Тогда нужно будет действовать. Но без намерения действовать заключать с большевиками соглашение[87], которое в случае его обнародования (что неизбежно) серьезно скомпрометирует нас в глазах небольшевистской России как союзников большевиков в их борьбе с известным русским военачальником и казаками — это политика, от которой я хочу серьезно предостеречь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
