Наконец, я очень опасаюсь, что статьи новых договоров, касающиеся Эстляндии и Лифляндии, будут выгодны лишь Антанте. Если мы сейчас заставим большевиков подписать договор об окончательном отделении Эстляндии и Лифляндии от России[88], то в данный момент это без сомнения будет большим успехом, достигнутым без применения силы. Но дешевые успехи не всегда самые прочные.[89] Стоящая перед дверью новая Россия воспримет это соглашение, заключенное в такой момент и с таким партнером, как вызов. Я считаю, что вполне возможно за основу наших отношений с новым русским режимом взять Брестский мир[90] и на его основе (в деталях можно пойти навстречу насущным потребностям России) в достаточной степени обеспечить военные интересы Германии и интересы немецкого народа, а также учесть уступки, сделанные представительствам Эстляндии и Лифляндии.[91] А теперь, в намечаемом расширении Брестского мира я вижу большую опасность. Для будущей России это может стать поводом для расторжения новых договоров вместе с Брестским миром, и лишь приведет к созданию нового восточного фронта.[92]
Я возражаю против трех пунктов новых договоров, так как, по моему мнению, они полностью противоречат политике, проведение которой требует от нас ситуация. Если большевики катятся к пропасти, а мы не хотим и не можем их удержать, то мы должны избегать всего, что могло бы свидетельствовать о нашей солидарности с ними и повернуло бы силы будущей России в сторону Антанты. Мы должны сделать все, чтобы провести отчетливую черту между собой и большевиками и завоевать на свою сторону силы будущей России. Соглашения, против которых я возражаю, производят впечатление, того, что мы солидарны[93] с большевиками в области экономического саботажа и борьбы против казаков; мы оттолкнем от себя силы будущей России[94] и поможем Антанте сконцентрировать эти силы вокруг себя и использовать их в своих целях. Настоящий момент настоятельно требует от нас максимальной концентрации сил, а вместо этого мы сами создаем опасность возрождения нового восточного фронта и таким образом рискуем потерпеть поражение в борьбе за существование.[95] Одновременно, это наносит большой ущерб созданию в будущем хороших политических и экономических отношений с Россией, что было бы крайне важно, учитывая вероятность сохранения германо-британских противоречий и после заключения мира.
Поэтому я считаю необходимым изложить эти соображения, хотя несмотря на все мои возражения, договоры уже парафированы.[96]
Берлин, 19 августа 1918 г.
Протокол совещания с руководителями политических фракций рейхстага у заместителя рейхсканцлера фон Пайера
21 августа 1918 г.
Его превосходительство фон Пайер: Мы попросили вас придти сюда, чтобы узнать ваши взгляды на договоры с Россией. Для двух договоров необходимо формальное утверждение рейхстага. Относительно третьего есть сомнения, но мы считаем, что и этот договор следует представить на рассмотрение рейхстагу. Не следует медлить с принятием договоров, поскольку теперешнее русское правительство может пасть, а договоры выгодны Германии. Вы согласны, если мы пока откажемся от созыва рейхстага? О созыве главной комиссии, по моему мнению, также не может быть речи.
Депутат Эберт: Договоры имеют большое политическое значение. Я считаю крайне важным, чтобы до ратификации высказались фракции. Моя фракция в этом очень заинтересована. Наши взгляды на политику в лимитрофах ясны. В договорах мы видим продолжение неверной политики. Мы против присоединения Эстляндии и Лифляндии, так как Россия никогда не смирится с этим. У нас большие сомнения и относительно финансовополитического содержания договоров. Требование 6 миллиардов объективно не оправдано. Мы хотели заключить с Россией мир без контрибуций, я прошу срочно заслушать главную комиссию. Это требование основано на соглашениях между нашим и русским правительством и парламентом, согласно которым главная комиссия должна быть заслушана при принятии важных решений. Это беспрецедентно просить индемнитета при заключении государственного договора такой важности.
Депутат Дове: Я согласен с мнением его превосходительства Пайера в том, что нет причины созывать главную комиссию. (После этого Дове называет несколько причин, которые делают желательным немедленный созыв рейхстага.) Не следует отклоняться от предписанных правил в таком важном деле.
Его превосходительство Криге: В договоре ничего не говорится о контрибуции. Речь идет о компенсации за нанесенный немцам ущерб. Если мы будем созывать рейхстаг, то потеряем минимум 10 дней; за это время может что-нибудь произойти. Мы надеемся, что заключение договора приведет к улучшению ситуации на востоке, поэтому необходимо действовать быстро. Рейхсбанк очень настоятельно высказывает пожелание, чтобы как можно скорее Россия сделала выплаты согласно договору.
Депутат Грёбер: Я не могу согласиться, что речь идет о контрибуции; это просто дополнительные обязательства. Статьи по Эстляндии и Лифляндии сформулированы в Брестском договоре недостаточно четко. Новые договоры дополняют их. Мы одобрим их, как одобрили Брестский договор. Речь идет об аннексии, так как лимитрофы добровольно присоединятся к нам. Не стоит созывать главную комиссию; созыв рейхстага я также не считаю необходимым, хотя здесь есть формальные сомнения. Но я думаю, что мы можем оставить их без внимания, если созыв рейхстага может только замедлить получение результатов нашей восточной политики. Когда договор будет заключен, он будет иметь большую политическую ценность и в отношениях с будущим русским правительством. И с точки зрения настроений внутри страны он играет положительную роль. Недовольным можно предъявить хотя бы один политический успех. Я считаю немаловажным, если мы сможем сказать, что, по крайней мере, на востоке ситуация более или менее ясна. Если мы будем медлить, ожидая заседания рейхстага, то все может сорваться.
Депутат граф Вестарп: Я в основном согласен с Грёбером. Я сомневаюсь, подходит ли в данном случае слово «индемнитет». Только кайзер имеет право заключать договор; рейхстаг заслушивают лишь из политических соображений.
Депутат д-р Штреземан: Как Брестский договор, мы одобрим и Дополнительные договоры. 6 миллиардов — это не контрибуция. Мы гаранты тех, кому нанесли ущерб действия русских властей и русского народа. Русская сторона не возражала против основных пунктов территориальных и финансовых. Договор дает России гарантию, что в дальнейшем мы не будем поддерживать попытки отторжения новых территорий от России. Опасность в промедлении, если мы будем созывать рейхстаг, то это замедлит заключение договора. Нам нужны русские деньги для закупок зерна на Украине. Кроме того, русское золото укрепит золотой запас Рейхсбанка. Я согласен с тем, что депутат Грёбер сказал о настроениях внутри страны. В этом отношении договор также будет иметь положительное значение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
