коробка с колосниками, поворотный круг и кулисы, за которыми расположены артистические и бутафорские), и для концертов, и для кинопоказов. Он имеет овальную форму, уже опробованную Левинсоном в ДК Ленсовета, и выглядит очень уютным. Сиденья расходятся от сцены по радиусам, благодаря чему каждому месту в партере, как и на балконе, обеспечена хорошая видимость. Зал обшит светлым деревом — материалом, улучшающим акустику, а главный декоративный элемент в нем — потолок, разбитый на шестигранные соты, куда вмонтированы светильники.
Интерьер зрительного зала. 1973
➧В чем «Невский» проигрывает «Октябрьскому», это в материалах: заводской ДК не мог претендовать на те же ресурсы, что объект общегородского значения, да еще «юбилейный». Левинсон хотел выполнить трехмерную решетку потолка из золотистого анодированного алюминия, но удалось достать только грубоватые профили черного металла, которые пришлось покрасить. Интерьеры удалось со вкусом отделать недорогими материалами, но с фасадами так не получилось. На неудачные материалы наружной облицовки — зеленоватую керамическую плитку наверху и серую цементную плитку внизу — обратили внимание все, писавшие о здании. «Правда, этот упрек не может быть целиком адресован авторам», — пишет Билибин. И грустно продолжает: «Справедливости ради, нужно признать, что палитра облицовочных материалов, которой пользуются ленинградские архитекторы, чрезвычайно бедна, а цвета ее унылы»[282].
➧Но все же можно предположить, что серую цементную облицовку Левинсон выбрал не от безысходности, а стремясь добиться эффекта, схожего со своими ранними постройками. Терразитовую штукатурку к шестидесятым делать разучились, а цементную плитку могли и усовершенствовать. Перекличкой с работами 1930-х годов можно объяснить и элемент, вызвавший недоумение у рецензентов, — округлую «ширму» перед фасадом, обращенным к Неве. Она прикрывает ворота сцены, к которым с двух сторон ведут пологие пандусы для завоза декораций, но еще и вводит в композицию в остальном прямоугольного здания изгиб, рифмующийся с дугой дома на Карповке и с выступом зала ДК Ленсовета, ведь в «Невском» овальные очертания зала читаются только в изгибе фойе.
➧Архитекторы планировали в дальнейшем заняться оформлением набережной и реорганизацией прилегающей территории, но этого не случилось. Евгений Левинсон в 1968 году умер, а его соавторам, очевидно, не хватило авторитета, чтобы повлиять на руководство завода имени Ленина, которому принадлежал ДК. Город же во второй половине 1960-х сосредоточил усилия на «Морском фасаде», а не на берегах Невы. Генплан 1966 года предусматривал постепенный вывод промышленности из города, и в ожидании этого обширная промзона вдоль левого берега Невы была как бы законсервирована.
➧Так и остался «Невский» среди заводских территорий, вдали не только от метро, но и от жилья, даже от кварталов левинсоновской мастерской в районе Щемиловки{2}, {4}. За исключением дней, когда в ДК проводились комсомольские конференции, вручение паспортов и прочие официальные мероприятия районного масштаба, им пользовались в основном рабочие Машиностроительного завода им. В. И. Ленина. Для них он и строился, но все же желающих после смены смотреть спектакли или заниматься в кружках было маловато.
Выставка неофициального искусства в фойе. 1975
➧Возможно, поэтому руководство ДК допустило туда неофициальную культуру. В сентябре 1975 года просторное фойе заполнили стенды с работами Александра Арефьева, Владимира Овчинникова, Евгения Абезгауза, Евгения Рухина, Анатолия Басина, Юрия Жарких и других художников, предпочитавших социалистическому реализму абстракцию или символизм. Потом эти художники назвали себя «Газа-невским движением», по месту проведения двух выставок. Если первая, в ДК Газа, продлилась всего четыре дня, с 22 по 25 ноября 1974 года, то «Невский» принял у себя выставку на 10 дней, а желающие ее посмотреть выстраивались в шестичасовую очередь на берегу Невы[283]. В «Невском» прошел первый концерт в Ленинграде московского джаз-рокового ансамбля «Арсенал» (1974) и первый крупный концерт Ленинградского рок-клуба (1981), после чего Дворец культуры стал одной из основных площадок рока.
➧В девяностые андеграундная слава осталась позади, и в целом деятельность Дворца культуры стала сворачиваться. До конца десятилетия там еще работали кружки, в 2000-х проводили дискотеки, а в 2015 «Невский» закрыли. Завод, которому он принадлежит, вполне успешно работает, но рабочих стало гораздо меньше, и смысла содержать такой непрофильный актив администрация не видит. Площади современному производству тоже надо меньше, так что соседние с ДК цеха также пустуют. Промзону постепенно начинают застраивать жилыми комплексами, и это создает угрозу существованию здания Левинсона. Но начавшаяся переоценка унаследованной от советских времен социальной инфраструктуры и распространение практики возрождения дворцов культуры как современных культурных центров дает надежду, что при замене заводов жильем у «Невского» наконец появится шанс стать культурным и архитектурным «якорем» района.
28. ТИПОВОЙ КИНОТЕАТР «МЕРИДИАН» 1963–1973
АРХИТЕКТОРЫ В. БЕЛОВ, О. ВАСИЛЕНКО, Н. ТРЕГУБОВ, В. ФРОМЗЕЛЬ, Л. ШИМАКОВСКИЙ
ИНЖЕНЕРЫ П. ТАРАКАНОВ, Р. ПАШКОВСКИЙ
НОВОИЗМАЙЛОВСКИЙ ПРОСПЕКТ, 48
МОСКОВСКАЯ
Эти 14 кинотеатров были абсолютно одинаковы, отличаясь только названиями (и их, названий, шрифтами). Но если проект хорош, то почему бы его не повторить 14 раз?
Поколению Z уже не понять, почему кино для советского человека было из всех искусств важнейшим — и каким чудом оно было. Оттуда было все: и прически, и фасоны одежды, и манеры поведения, и слова. «И очнулся, и качнулся, завертелся шар земной. / Ах, механик, ради бога, что ты делаешь со мной!» — эротическая коннотация в стихотворении Юрия Левитанского неслучайна: о любви мы тоже узнавали из кино (во всяком случае — больше, чем из книг). Конечно, все это было паллиативом, заменой той «нормальной» жизни, которой советской человек был лишен. Теперь она есть, а то чудо рассосалось — и с ним вместе уходят наши киношки. В Москве реализуется программа по сносу сразу 36 кинотеатров, в Петербурге сносят пока не с таким размахом, но тоже вполне последовательно.
➧В отличие от Москвы, где кинотеатры были похожи, но имели все же больше индивидуальных черт, в Ленинграде жестко взяли курс на типизацию. Проект 2Г0601 «повторен безо всяких изменений 14 раз!»[284] — возмущается в 1971 году Сергей Сперанский. Курс этот был взят с началом хрущёвской борьбы за унификацию, и два самых первых новых кинотеатра «Юность» и «Спутник» (О. Гурьев и В. Фромзель; 1957–1960) тоже были идентичны, но еще и довольно кошмарны по всем параметрам: глухие мрачные короба, прямоугольный зал в одном уровне (да еще на втором этаже, что превратило бы эвакуацию в давку), маленькое и низкое фойе, тяжелые двери, толчея из-за совмещения кассового и входного вестибюлей[285]. При этом за основу проекта был взят («навязан»,
