что беседует с Богом и видит будущее. Так в Петербурге обосновался великий мистик, а вести о его «сеансах» быстро разлетелись по городу.
Именно тогда Распутин знакомится с теми, через кого позже сможет влиять на судьбу России. Без этих знакомств ему не удалось бы внести значительный вклад в тот духовный и политический кризис, что спровоцировал волну хаоса, снесшую целую империю и ее государя.
В тот день, когда Распутин приехал в Санкт-Петербург, сотни людей продолжали жить обычной жизнью, не зная, чем этот визит обернется для них в недалеком будущем. Некоторые из них были уже взрослыми, зрелыми… Некоторые – подростками, а иные даже не научились ходить. Позже судьбы каждого из них, словно кольца гигантского змея, обовьют Распутина.
Тем временем маленькая Мария продолжала расти дома, в Покровском, наблюдая за крестьянским хозяйством, которое ее мать вела в компании нескольких помощников. Она наблюдала и за отцом, не догадываясь о том, как изменится их жизнь после переезда в Санкт-Петербург.
Сам же Распутин планировал задержаться в столице надолго. В этом городе, где заправляла русская аристократия и сосредоточивалась вся власть, он не предпринимал никаких шагов, которые могли бы скомпрометировать его. К примеру, Распутин поселился в квартире Феофана и отклонил все прочие предложения. Именно в этот период он сошелся с людьми, которые впоследствии обеспечили ему доступ к царской семье.
Великая княгиня Анастасия Николаевна и ее сестра Милица родились в бедной балканской стране. По велению родителей они обе, как и их сестры Елена и Мария, учились в Смольном институте в Петербурге. В 1889 году Анастасия вышла замуж за Георгия Максимилиановича, шестого герцога Лейхтенбергского, сына великой княгини Марии Николаевны, а Милица – за Петра Николаевича, внука императора Николая I. Так из небогатых балканских принцесс сестры превратились в зажиточных российских аристократок. Из-за смуглой кожи и темных волос их называли «черными жемчужинами» или «черными воронами». Обе сестры очень увлекались модным в те годы оккультизмом и захотели познакомиться с Распутиным. Милица была восхищена его речью, далекой от правил грамматики, но богатой и убедительной. Благодаря их связям Распутин укрепил свои позиции в обществе.
Великая княгиня Милица организовывала в своем особняке частные встречи с Распутиным и знакомила мистика со своим окружением, так что тот в считанные дни увеличил число своих последователей.
К тому времени Распутин уже как следует отточил мастерство убеждения и был готов без стеснения двигаться к своей цели. Феофан утратил для него значение. Распутин переехал к журналисту Сазонову, обеспечив себя информационной поддержкой. Он понимал, что новости о нем в газетах увеличат и число поклонников. Кроме того, новое место проживания давало доступ к благам жизни, которых не было у Феофана. Здесь он мог принимать женщин и проводить с ними личные сеансы.
Спустя несколько месяцев после приезда в Петербург, когда все развивалось именно так, как хотел Распутин, он внезапно принял решение вернуться в Сибирь.
Маленькая Мария, увидев своего отца, вернувшегося в Покровское осенью 1903 года, заметила перемены, произошедшие в нем. Покровчанам было объявлено, что таланты Распутина, жившего сначала в Казани, а потом – в Санкт-Петербурге, теперь признает даже православная церковь. Он больше не походил на крестьянина Григория Ефимовича, которого знали односельчане, – Распутин одевался богато, в шелковые рубашки, бархатные брюки и отменного качества кожаные сапоги. Завершающим штрихом к его образу были широкие ремни и подтяжки, и всем этим его одаривала петербургская элита. Эти перемены изменили отношение односельчан к нему: очарованные его новым, более привлекательным образом, они вновь признали и зауважали пророка Гришку.
Во время этого визита Распутин увидел, что простая деревенская жизнь и здешние люди не дадут его десятилетней дочери Матрене то будущее, которого та заслуживала. Супруга не хотела расставаться с девочкой, однако Распутин уговорил ее, посулив для дочери шанс приобщиться к высшему обществу.
В столицу Распутин вернулся не один, а в компании обеих дочерей – Матрены и Варвары. Он снял пятикомнатную квартиру на Гороховой, в доме 64, плату за которую вносил отец его знакомой Анны Вырубовой. Домашние хлопоты взяли на себя работницы Дуня и Катя, которых он тоже перевез из Покровского. Они были одними из первых его учениц и отправились в столицу для того, чтобы быть ближе к старцу и постигать его мистическое учение.
Матрена с восхищением наблюдала за жизнью в огромном городе – после сибирской глубинки ей все было в новинку. Особенное же волнение она испытала, когда ее вместе с отцом на ужин пригласила императорская семья. Распутиных встретили с любовью и уважением, а княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия с их братом, царевичем Алексеем, сразу же бросились обнимать гостей. Радушие, с которым император Николай II и его супруга относились к Распутину, выходило далеко за рамки простых доверительных отношений.
Как известно, вскоре после переезда в Санкт-Петербург Распутину удалось приблизиться к царской семье. Он неоднократно встречался с Анной Вырубовой, мемуаристкой и ближайшей подругой императрицы Александры, и проводил с ней сеансы. Именно Распутин предсказал Анне Александровне короткий и несчастливый брак, что только укрепило ее доверие к старцу. С другой стороны, даже черногорские принцессы, знавшие о талантах Распутина, в первые годы не осмеливались познакомить его с императором и императрицей. Придворным целителем и предсказателем, который уделял большую часть своего времени шаткому психическому здоровью императрицы Александры и больного гемофилией цесаревича Алексея, был француз Низье Антельм Филипп. Бывший мясник, он был человеком, далеким от традиционной медицины, сам делал различные лекарственные смеси и оказывал духовную поддержку. Кто-то называл его шарлатаном, а кто-то искренне верил в его сверхъестественные способности. Великие княгини Анастасия Николаевна и ее сестра Милица полагали, что нельзя сталкивать двух мистиков во дворце, и нужно дождаться момента, когда им не будет мешать «французский мясник».
К тому моменту, когда Распутин вернулся в Петербург в 1905 году, Филипп уже вернулся во Францию и умер там. Черногорские принцессы знали, насколько одиноки, беспомощны и подавлены обитатели императорского дворца, и поэтому решили, что настало время представить ко двору нового «духовного наставника». Действительно, Николай II записал в своих мемуарах следующее: В
