Труп телохранителя полетел в «ловца удачи». В это мгновение его чуткое острое ухо уловило, как скрипнули половицы наружной двери за спиной. Феникс размазался по стене, подхватывая труп и отправляя его дальше по коридору, в сторону еще двоих телохранителей.
— Он мой! — рявкнул Такетора, когда воины оттолкнули тело, готовясь атаковать.
Карнаж снова схватился за меч — в ограниченном пространстве его клинок оказывался в выигрыше перед громоздким оружием неугомонного мстителя. Однако противник, как по писаному, перехватил меч одной рукой поверх цубы и ринулся в бой. Теперь длинна лезвия ему была не помеха.
Стены в отсровитянских жилищах делались из бумаги и дерева, чему Карнаж оказался несказанно рад, когда проломил спиной уже вторую и повалился навзничь. В этот раз падение почему-то оказалось гораздо мягче. Полукровка мгновение пребывал в замешательстве, но потом ощутил, как под ним кто-то зашевелился. Вскочив на ноги, «ловец удачи» еле успел выставить пред грудью клинок, поддерживая кончик левой ладонью, и снова отлетел от удара Такеторы на пару футов, громыхнув по деревянным доскам пола металлическими пластинами на лопатках.
— Проклятье, — прошипел Феникс со смешанным чувством досады и изумления собственным бессилием.
Такетора остановился, осторожно поднимая с пола молодого юношу. Тот испуганно таращился на рослого полукровку, что кряхтя поднимался, опираясь о стену.
— С тобой всё в порядке, любимый? — от этого взволнованного вопроса у «ловца удачи» отвисла челюсть.
— Да, — томно выдохнул юноша и прижался к плечу Такеторы.
— Опаньки! — Карнаж знал, что мужеложство на острове Палец Демона не было редкостью, но в последнюю очередь ожидал подобного от такого противника, потому только и нашелся выдать это излюбленное словечко одного из наставников в гильдии воров, что когда-то обучал его и Кеарха азам кинжального боя.
— Ах ты, ублюдок!.. — глухо протянул Такетора, явно вспомнив, зачем он сюда явился.
— Не буду вам мешать! — скабрезно ухмыльнулся Карнаж и сам проломил следующую стену, воспользовавшись этой паузой.
На счастье полукровки он вывалился во внутренний сад. Красиво остриженные карликовые сосны, расставленные на песке камни и витиеватые тропинки меж клумб и искусственных ручьев…
Не теряя времени, Феникс шмыгнул за стену небольшой постройки у самой изгороди. Но там ему навстречу направлялся свет бумажных фонарей на длинных палках и гомон охраны — да, переполох он устроил знатный. Скрывшись внутрь строения, он опустился на пол и переводил дух, пока группа стражников поместья обыскивала сад. Отдышавшись, Феникс с интересом отметил, что оказался в святилище. Небольшая каменная статуя свернувшегося клубком дракона с растопыренными четырехпалыми лапами у северной стены, возле нее алтарь, на нем развернутые бамбуковые книги из дощечек связанных меж собой веревкой, рядом курильница на высоких металлических ножках и масляные лампады по бокам.
«Ловец удачи» поднялся и спокойно шагнул к алтарю — охрана сюда войдет в последнюю очередь и только с позволения Такеторы. Священное место как никак!
Где-то в глубинах души полукровки шевельнулись корни его ран'дьянских предков, не ставивших и в грош чужие традиции и культуру. Ненависть к драконьему племени будто протянула этому свою ладонь и, вместе с наукой воровской гильдии, как и какими способами можно скрыться, если поднялось много шуму, они дружно, рывком вытянули эти корешки на поверхность.
Черные глаза сузились, с ненавистью глядя на спокойную морду свернувшегося дракона. Руки в перчатках с набойками схватили и разодрали бесценные островитянские книги, засыпав пол ворохом дощечек. Содержимое ламп было вылито на пол. Едкий смешок сопроводил удар ногой по курильнице. Уголья из нее рассыпались по полу, и занялось пламя пожара…
Охрана была занята огнем. Хозяин поместья стоял и наблюдал за тем, как пламя пожирает святилище дракона, и в его глазах играли блики. Ненависть бушевала в душе едва ли не сильнее…
— Где он!? — рявкнул Такетора.
Слуги пожимали плечами, стражники потупили взор.
— Вы двое к воротам! — приказ хозяина не терпел возражений, но оба островитянина засомневались, что незнакомец пойдет туда, ведь там стоял на страже самый огромный из всей охранников.
Они пошли, не торопясь особо, вдоль изгороди. Возле одного из деревьев в дальней части сада оба заметили сидящего охранника.
— Ей, что ты там делаешь?! Нашел когда отдыхать! — обратился к нему один.
Второй подошел и тронул сидящего за плечо. Тот завалился, блеснув в темноте длинной иглой, пронзившей щеку.
— Что? — воин схватился за меч.
Из-за спины донесся хрип товарища.
В тот же миг шею воина пронзила жгучая боль, залив все лицо и отдавшись в затылке. Он судорожно схватил иглу и выдернул ее. На то, чтобы зажать рану сил не хватило, и он повалился на землю, извернувшись в предсмертной судороге.
Гигант у ворот расслышал приглушенный хрип и повернулся в том направлении. Из темноты на свет фонаря над воротами выскочила высокая фигура, оказавшись прямо перед ним. Здоровяк опешил от неожиданности, когда лицо красноволосого гостя исказила дикая гримаса, и тот с воплем вцепился зубами в собственный кулак. Ошарашенный гигант невольно отпрянул. Потемнело в глазах. Выронив алебарду, он скрючился, задыхаясь от дикой боли.
Беспощадный удар коленом в промежность сработал как всегда безотказно. Полукровка оттолкнулся от спины здоровяка и перемахнул в изящном сальто через запертые ворота.
Пожар едва успели потушить, а Такетора уже собирал людей, послав гонцов к своему другу в соседнее поместье. Он сидел в зале и дожидался, пока прибудет подкрепление. На столике перед ним лежали заточенные метательные пластины и иглы. Он задумчиво обводил их взглядом, стараясь не прикасаться к этому подлому оружию.
Гигант стоял рядом с виноватым и несчастным видом, также как и полдюжины охранников, столпившихся у входа.
— Что скажете? — наконец спросил Такетора.
— Это был синоби… — сдерживая злобу начал один.
— Да, это их штучки! — поддержал другой.
— Он сжёг святилище! Так и было веками! Для таких выродков нет ничего святого!
— И он дрался нечестно… — робко начал гигант, но тут же осекся.
Такетора воззрился на этого здоровенного детину, и в который раз изумился, как зло иногда способна шутить природа.
— Что ж, дождемся нашего друга и его людей и начнем… Они переступили черту. Эта ночь, — Такетора картинно взял окровавленную иглу, помедлил и сломал ее меж трех пальцев, — Станет ночью возмездия всем синоби Трёделя!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
