Детский сад — трусы на лямках!
Отобрала лепешку сама и, разделив, пожелала:
— Приятного аппетита!
После второй перемены блюд, спросила еще раз:
— Так что привело Вас в лагерь теулей, Какамицин?
— Приказ дяди, принцесса.
— И что же пришло на ум моему царственному свекру на этот раз?
— Тлатоани Монтесума приглашает теулей в Теночтитлан. — ответил Какамицин.
— Вот скажи мне принц Тескоко, на что надеется царственный Монтесума, приглашая испанцев в столицу своей империи? Что они увидев величие города, падут ниц и ползком уползут обратно к морю? Или впечатлятся настолько, что начнут есть с рук императора, словно ручные зверьки? Он что потерял последние остатки своего разума?
— Думай, о чем говоришь, женщина! — запальчиво возразил Какамицин.
— Неужели я не права? Теули пришли в Анауак не для того, чтобы любоваться белизной его храмов или диковинками его народа. Они пришли за золотом! И они не успокоятся, пока не отберут последнюю крупинку! Посмотрите, как они на вас смотрят, на вас принцев и на ваших воинов! Разве так смотрят на равных себе?
Оба принца смотрели так, словно у меня выросла вторая голова. А затем Какамицин ответил:
— Увы, безумие моего дяди привело к тому, что такие речи стали возможны. — ацтек словно оправдывался перед тласкаланцем. — Ах, если бы я был императором Анауака! Не прошло б и недели, как головы всех этих теулей из Чолулу уже украшали бы карнизы главного храма Теночтитлана! Но я преданный слуга своего императора и не мне обсуждать его приказы.
— Но ты можешь передать царственному Монтесуме мое предложение. — отпив какао и поставив чашу на стол, обратился к нему Эхекатль.
— Я слушаю тебя, принц Тласкалы!
— Я прошу у царственного Монтесумы вдову его сына — принцессу Китлали в жены. Если император Анауака отдаст ее мне, не дожидаясь окончания вдовьего срока, то воины Тласкалы разорвут свое сотрудничество с теулями и перейдут на сторону твоего царственного дяди, Какамицин.
Я в немом шоке уставилась на Эхекатля, который выглядел так, словно поддерживал не к чему не обязывающий разговор. И только гулко бьющаяся на шее жилка, говорила о том, что тласкаланец не так спокоен, как хочет казаться.
— Не спорю, твое предложение очень заманчивое, Эхекатль. И думаю, ответ дяди будет положительным, но я должен получить этот ответ. А это, как ты знаешь, займет немало времени. И при всем моем уважении, я не могу оставить Китлали с тобой. Сейчас она под защитой рода и ни мне, ни тебе, как будущему супругу не хотелось бы, чтобы на репутацию принцессы упала бы тень. А этого не избежать, если…
— Китлали останется со мной! — перебив собеседника, отчеканил Эхекатль. — Достаточно прислать какую-нибудь родовитую старуху и традиции не будут нарушены!
Я же переводила взгляд с одного на другого. Мужчины же разговаривали обо мне так, словно меня нет рядом. Или будто я пустое место! Что было ближе к истине!
В конце концов, мне это надоело!
Я просто поднялась под перекрестием двух изумленных взглядов из-за стола и, не говоря не слова, спряталась в своей палатке. Слава Богу, она была всего в двух шагах за моей спиной!
Пошли все…!!! У меня муж есть!!!
За пологом еще несколько секунд стояла звенящая тишина, а потом, словно прорвав плотину, началась суета. Голоса, разговоры. Кажется, обращались ко мне, звали, но в палатку не входили. И это радовало.
Я же сидела, подтянув к себе колени, и слезы медленно текли по моим щекам.
Уанитль, где же ты? Жив ли?
Знаешь, ты единственный, кто считал меня человеком! Единственный, кого интересовало мое мнение… Кого интересовала я сама!
Как же нам плохо без тебя! — беззвучно выла я. — Как же тяжело быть сильной, когда тебя нет рядом! Пожалуйста, пожалуйста, только найдись! Только вернись ко мне… Ничего мне больше не надо…
Сколько я так просидела, я не знаю.
Все когда-нибудь заканчивается. Закончились и слезы.
Когда заметила, что в просветах палатки сгустилась темнота, растолкала, уснувшую возле моих ног, служанку.
Атли в недоумении смотрела на меня. Приложив палец к губам, стала менять платье на брюки. Поняв все без слов, Атли стала споро собирать вещи.
Когда с приготовлениями было покончено, осталось самое трудное — ждать.
Время текло непростительно медленно… Каждая минута казалась часом, выматывая нервы, которых и так не было.
За время ожидания я успела передумать обо всем и напридумать многое…
И лишь когда в заднюю стену палатки, раздвигая ветви, просунулась смуглая мужская рука — выдохнула с облегчением.
Сам же побег из лагеря отложился в памяти смутно. Временами мне вообще казалось, что это не я ползу брюхом по земле за свои молчаливым проводником, стараясь не поднимать головы и не шуметь. Что не я бегу, не разбирая дороги в ночных дебрях, окруженная строгими разрисованными лица отоми.
И лишь когда забрезжил рассвет, а наш небольшой отряд соединился с остальными, и я увидела хорохорившегося Чима, я поняла, что…это -свобода! Да, это — свобода!!!
Наверное, действие адреналина закончилось. Иначе как объяснить, что стоило обнять давно уже такого родного мальчишку, как меня накрыла темнота?
Глава 34
Воля Богов
В себя пришла от того, что Атли брызгала мне в лицо водой.
— Принцесса, принцесса! Как же Вы так!
Чим растирал мои руки, а кругом нашей троицы с напряженными лицами стояли отоми.
— Как вы себя чувствуете, принцесса Китлали? — спросил Золин.
— Сейчас немного приду в себя, и отправимся в путь. — вставая ответила я.
— Госпожа, но Вам нужно еще полежать! Вам нужно поберечься, как Вы не понимаете!
— Атли, перестань! — попросила ее я. — Сейчас не время отлеживаться, я и так всех задержала. Правда ведь? — последний вопрос я адресовала Золину.
— У нас есть два часа форы. — ответил индеец.
— Которые не стоит терять! — мне наконец-то удалось встать, опираясь на Чима.
— Жизнь наследника — важнее! Принцесса, воины понесут Вас на носилках. К сожалению это не Ваш паланкин, но мы постарались сделать его удобным. Так мы сможем двигаться намного быстрее.
— Спасибо! Я очень признательна воинам отоми и Вам тлакетеккатль* Золин.
— Это наш долг, принцесса. — Золин, как всегда, был не многословен.
Меня усадили на небольшие носилки без занавесей, которые тут же подхватили два воина отоми. И понеслись.
Воины понеслись по ночному лесу… А я так ухватилась двумя руками в жерди, составляющие остов носилок, что побелели костяшки пальцев. Но расслабить руки не получалось. Я банально боялась выпасть. Отоми неслись так, словно за ними гнались дикие звери.
Хотя, нет! От зверей мы бы так не бежали…
В быстром темпе наш отряд двигался всю ночь. А потом еще целый день. Мои носильщики сменялись каждый час. И лишь к концу следующего дня Золин разрешил сделать привал.
Было видно, что воины держались из последних сил. Но, несмотря на это, Золин выставил охрану, которая тут же растворилась в темноте леса. А я напросилась готовить ужин, так как в отличие от остальных чувствовала себя вполне отдохнувшей.
Это вначале я панически боялась свалиться с этих носилок, а потом пообвыклась. И даже привязав себя веревкой, позаимствованной у одного из отоми, к спинке своего импровизированного стула, умудрилась поспать. Что потом и делала периодически в течение всего дня.
Так что к вечеру я была полна сил, в отличие от всех остальных членов отряда.
И готовка была моей небольшой платой за заботу и помощь этим суровым индейским воинам. Тем более дичь мне общипали и выпотрошили, костер разожгли и дровами обеспечили.
Правда, вначале Уэцке — «дежурный по кухне» индейского отряда, ни в какую не хотел подпускать меня к котлу, но стоило надавить на него авторитетом, как тут же уселся аккуратно в сторонке, продолжая придирчиво следить взглядом за моими действиями. И только по истечении получаса, поняв, что мне можно доверить важную миссию по обеспечению отряда горячей едой, улегся тут же у костра. Не прошло и минуты, как молодой отоми дрых без задних ног.
