Не потому что это дало бы ответ, а просто так — чтобы скоротать время и чем-то себя занять.
Когда стоять надоело, я сел на стул. И в этот момент сверху донёсся шорох. Стало быть, она всё же определилась.
— Признаюсь: ты меня очень удивила, — встретил я её улыбкой, когда Риллиан спустилась, и поднялся с места.
— Ты же убедил, что так я выгляжу лучше. Мне вроде и самой нравится. Только непривычно немного, — ответила она. — Без твоей поддержки я бы ни за что не вышла в таком виде.
— Ты со временем привыкнешь, поверь, — спокойно сказал я и мягко обнял её, чувствуя под ладонями тепло её плеч. — Ты умница.
— Спасибо. — Риллиан немного помолчала. — Мне кажется, мы друг друга дополняем, помогаем, когда это необходимо.
— Согласен. И это хорошо, — ответил я, только сейчас уловив тонкий аромат её духов. — От тебя так сладко и приятно пахнет, будто ты в цветах искупалась.
— Мне приятно, что ты оценил. Это мой любимый запах, использую его по особым случаям.
— Мне он очень нравится, — произнёс я. — Ну что, поползли в таверну? — Но тут же опомнился: — А, мы ж не одни будем.
— Да. Надо их поторопить, они опаздывают.
Чтобы не терять время, мы направились к дому Каиры.
Как оказалось, брат Риллиан уже был готов — он оделся в некое подобие чёрного пиджака с золотистыми линиями по краям. Выглядело нарядно, но вместе с тем создавалось ощущение, будто он перед кем-то демонстрирует статус. Впрочем, это я сужу со своей, человеческой точки зрения. Среди ламий это мог быть самый обычный вечерний костюм — безо всякого подтекста.
Вскоре появилась и сама Каира. Она выбрала красное платье, полностью закрывающее шею; обнажёнными остались лишь плечи. На ней поблёскивали золотистые украшения, отражая свет. И хотя Риллиан выбрала образ, который предложил я, выглядела она всё равно менее вызывающе, чем возлюбленная её брата. Однако и он, и Каира смотрели на Риллиан с явным удивлением и непониманием, но ничего не сказали.
Все были готовы, поэтому мы направились в район, где я ещё не бывал. Затем уже знакомым способом — через трубу — прибыли в новое для меня место с обилием цветов и без каменной стены на границе пляжа, благодаря чему открывался отличный вид на море. Таверна действительно стояла почти у самой воды. Пока её видно было лишь издалека — светящееся пятно на фоне тёмного берега.
Пройдя мимо множества отдыхающих ламий и различных лавок с развлечениями, откуда доносились смех и веселье, мы вышли на тропинку, ведущую к таверне. Всё вокруг сияло магическими огнями — мягкими и разноцветными. Тропу украшали широкие листья ярко-красных растений, выстроенные по краям, словно высокий живой бордюр.
Всё это время я украдкой наблюдал за тем, как смотрят на Риллиан. Эти взгляды говорили об одном: что она себе позволяет? Разве так можно выходить в люди, точнее — к ламиям? Риллиан наверняка всё это замечала, но держалась уверенно: спина прямая, движения спокойные. И всё же я понимал — ей сейчас не по себе. Но и себя не винил: я ведь не настаивал, дал ей возможность выбрать самой.
Вблизи таверна оказалась довольно большой. Можно было занять столик как внутри, так и снаружи. Освещение сделали на совесть: видно было почти как днём, даже часть берега заливало мягким светом.
Погода стояла тёплая, почти без ветра. Многие места снаружи уже заняли, но выбор оставался. Мы предпочли столик под местной пальмой, совсем рядом с водой — волны тихо перекатывались, едва слышно шурша о песок, и приятно пахло морской солью.
На нашу компанию — явно из-за меня и непривычного образа Риллиан — изредка поглядывали. Но это продолжалось недолго. Ровно до того момента, когда к нам подошли принять заказ.
Это была приятной наружности девушка в цветастом лёгком платье — такие носили все, кто здесь работал, за исключением мужчин, само собой.
Я был даже не в меньшинстве, а единственным человеком среди ламий, поэтому заказ она принимала на их языке. Не мудрствуя лукаво, я сказал Риллиан, что буду то, что мне можно есть. То же самое касалось и выпивки. Однако насчёт напитков к разговору присоединился брат Риллиан. Девушки предпочли вино, а он предложил мне попробовать крепкий популярный здесь напиток, который готовят из плодов местных пальм и каких-то колючих цветов. Я не стал отказываться, решив его поддержать, но сразу предупредил: если не пойдёт или станет плохо — воздержусь. Он ответил, мол, никаких проблем. Может, наши с ним отношения сегодня и наладятся. Даже удивительно, что он сам что-то мне предложил.
Пока наш, как я понял, довольно внушительный заказ готовили, выпивку принесли сразу. Одна бутылка с вином — на вид литров пять, не меньше. Вторая, полностью прозрачная и раза в два меньше, содержала мутный бело-жёлтый напиток. Похоже, это и есть то самое крепкое. Мутный цвет намекал на слабую степень очистки, хотя я опять сужу по человеческим меркам. У ламий наверняка свои рецепты. Возможно, напиток окажется божественно хорош.
Помимо бутылок, принесли фужеры и стопки. Последние особенно порадовали — хотя бы не придётся пить крепкое стаканами, чему я бы, если честно, даже не удивился.
— Гарри, нальёшь? — Брат Риллиан кивнул на бутылку вина. — А я пока тебе и себе налью.
— Конечно.
Риллиан сидела рядом и решила напомнить, что у них принято наливать дополна, хотя я это усвоил ещё тогда, когда выпивал с её отцом.
Управляться с такой тяжёлой бутылкой было неудобно, но всё получилось нормально. Пока наливал, иногда поглядывал на Каиру. Она нередко смотрела на меня и почти всё время загадочно улыбалась. И, по-моему, это раздражало Риллиан: судя по её поведению, теперь из-за своего нового образа она переживала куда меньше, чем из-за этих взглядов. Сейчас ей явно было важно, чтобы Каира перестала на меня смотреть. Но сделать она ничего не могла. По крайней мере, пока.
— Гарри, а расскажи, как у вас выпивают, когда сидят в компании? — поинтересовался брат Риллиан, когда у всех уже было налито.
— Тебе правда интересно? — удивился я его любознательности.
— Интересно.
— В целом, ничего сложного, — ответил я, замечая, как Каира улыбается ещё шире, будто заранее знает, что я скажу дальше. — Если это обычная встреча без повода, то любой желающий может произнести какую-либо речь
