денежных отношений казна, даже получая от откупщиков крупные залоговые суммы, не могла обеспечить служилым регулярного поступления жалованья, которое к тому же не было эквивалентно доходу от джагира. Острое недовольство бывших джагирдаров и их мятежи вынудили Акбара отказаться от реформы и вернуться к старой системе пожалований.
Однако он решил упорядочить ее, с тем чтобы джагирдары-военачальники содержали наемные войсковые контингенты, по численности соответствующие доходу с пожалованной территории. С этой целью он, как и Шер-шах, сделал обязательным клеймение коней при инспекциях наемных отрядов джагирдаров в установленные сроки. Джагирдары уже не могли обмениваться конями на время инспекции. Кони должны были по своим физическим данным соответствовать принятым нормативам. И все же при инспекциях нередко обнаруживалось, что джагирдары содержали отряды, не соответствовавшие их доходу. Виновные в этом лишались джагиров или подвергались другим наказаниям.
Численностью наемного отряда определялся мансаб (ранг) джагирдара. В соответствии с введенной Акбаром системой мансабдарства — ранжированной структурой, включавшей как военных, так и лиц, занятых в административной системе, — все служилые разделялись на три категории. Обладателями высших мансабов — «10 тысяч», «8 тысяч» и «7 тысяч» — были принцы крови. Следующую группу представляли мансабдары, имевшие чин от «5 тысяч» до «200» (так, их было 412 человек); их именовали эмирами. Подавляющее большинство мансабдаров (1400 человек) имели мансабы от «150» до «10».
Постоянный разрыв между номинальным и реальным числом воинов на службе джагирдаров вынудил ввести понятия зат («чин») и савар («всадник»), первое из которых являлось личным чином должностного лица, а последнее, которое всегда было ниже зата, указывало на реальное число набираемых всадников. Жалование (размер джагира) определялось с учетом и зата, и савара.
Ряд изменений был внесен в существовавшую практику налогообложения. В большинстве областей налог переводился в денежную форму. Эта реформа, исходившая, прежде всего, из интересов государственного фиска, осуществлялась с учетом складывавшейся если не повсеместно, то во всяком случае в округах больших городов рыночной ситуации. Но даже здесь денежный налог оказывался обременительным для землевладельцев и, ввергая их в сферу товарно-денежных отношений, приводил к установлению зависимости от купцов-перекупщиков и ростовщиков.
Одновременно вводился ряд правил, направленных на упорядочение налоговой системы и сбора налога. Размер его ставился в зависимость от категории земельного участка. С земель, возделываемых из года в год (поладж), он составлял 1/3 урожая, с лежащих один-три года под паром (чачар) и вновь возделанной целины (банджар) налог был значительно ниже. В зависимости от выбора налогоплательщика размер налога устанавливался тогда, когда урожай стоял на корню, или после сбора урожая, или путем обмера полей. Учитывая злоупотребления чиновников при обмере полей, производившемся с помощью веревки, которую можно было в мокром состоянии удлинить или, высушив, укоротить, Акбар приказал использовать бамбуковый шест, скрепленный железными кольцами. При обложении учитывались урожайность последних 10 лет и рыночная стоимость земледельческих продуктов.
Налог был весьма обременительным, и его нередко собирали с помощью войска. За многими налогоплательщиками числились недоимки. Неоднократно издавались падишахские указы, прежде всего, в интересах фиска, о выдаче из казны земледельцам займов-такави для покупки семян, скота и «всего, что необходимо для земледельца».
Покровительствуя торговле, важному источнику доходов государства, Акбар издал ряд указов об унификации системы мер и весов, а также денежных единиц со стандартным содержанием золота и серебра. Интересам развития торговли служила и деятельность по строительству дорог и караван-сараев.
В правление Акбара политическая раздробленность предыдущего периода исчезла. Это произошло, однако, не потому, что в обществе появились социально-экономические и другие предпосылки к централизации, а благодаря военным успехам Акбара в его завоевательных войнах. Централизации препятствовали не только различия в уровнях развития отдельных регионов, недостаточно высокий уровень межрегиональных экономических связей, но и огромное многообразие социально-культурных традиций, основанных на различных религиозных системах, прежде всего, индуизме и исламе. Преодоление этого дезинтегрирующего фактора виделось Акбару и Абул-Фазлу в ослаблении конфессиональной разобщенности подданных империи, в религиозном синкретизме, способном обеспечить падишаху поддержку его немусульманских подданных и в то же время оградить его от чрезмерного влияния высшего мусульманского духовенства.
Принципом религиозной политики провозглашался сульх-и кул («всеобщий мир»), подразумевающий мирные отношения между последователями всех религий, за которыми в равной мере признавалась истинность. Религиозные взгляды Акбара и Абул-Фазла обнаруживают сильное влияние мистических течений в исламе (суфизм) и индуизме (бхакти), хотя они и остались чужды их эгалитарным идеалам. Своим духовным наставником Акбар выбрал шейха (главу) суфийского ордена чиштийя, известного некогда своими связями с демократической средой и отличавшегося от рада других суфийских орденов (в частности, накшбандийа) большей веротерпимостью.
Уже в 1563 г. Акбар отменил дававшую казне большой доход джизью с паломников-индусов, а вскоре вообще упразднил этот подушный налог со всех иноверцев. Столкнувшись с неодобрением мусульманского духовенства, он восстановил джизью и повторно отменил лишь в начале 80-х годов.
В соответствии со своими религиозными исканиями в 1575 г. в столице Фатехпур-Сикри Акбар учредил Ибадат-хане («Молитвенный дом»), предназначенный для религиозных диспутов. Поначалу они происходили между последователями различных мусульманских толков, но несогласие между ними заставило Акбара усомниться в истинности исламских догм. Принимавший участие в диспутах падишах претендовал на соединение в своем лице светской и духовной власти, власти падишаха и имама. Согласно изданному мазхару (заявление, декларация), подписанному, добровольно или по принуждению, многими мусульманскими улемами двора, Акбар как обладатель верховной светской власти признавался муд-жтахидом, т. е. высшим авторитетом в делах, относящихся к религии и религиозным законам.
В Ибадат-хане с 1578 г. начали приглашать приверженцев других религий. По словам Абул-Фазла, здесь собирались сунниты, шииты, суфии, брахманы, джайны, зороастрийцы, иудаисты, христиане. Возглавлявший одну из трех миссий иезуитов ко двору Акбара Монсеррате описал подробно придворную жизнь и быт, политические и другие происходившие в столице события. С 1580 г. Акбар стал появляться на официальных приемах с кастовым знаком на лбу, со шнурами, украшенными драгоценными камнями, на кистях рук, как это было принято у брахманов. Тогда же, в знак уважения религиозных чувств индусов, он запретил убой коров и употребление в пищу говядины. При дворе отмечались индуистские праздники. Вместо мусульманского лунного календаря был введен солнечный, принятый у индусов и христиан. Яростного противника Акбар встретил в лице главы суфийского ордена накшбандийа Ахмада Сирхинди, выступавшего с проповедью мусульманского пуританизма — очищения ислама от «ереси», «новшеств» (бидат), т. е. позднейших по отношению к кораническому исламу и его практике философских, этических, обрядовых и других элементов, которые среди индийских мусульман имели своим источником местные быт и культуру. Среди противников религиозной политики Акбара был также историк Бадауни.
В том же году представители мусульманской ортодоксии — улемы издали фетву (религиозное предписание), объявляющую Акбара еретиком, недостойным управлять мусульманским
