его северо-западной части тянется на 23 мили (43 км) труднонаблюдаемая с моря Джарылгатская коса. На ее восточной оконечности поставлен для облегчения следования судов в Хорлы и Скадовск Джарылгатский маяк.
От крымского берега в этом месте выступает на север песчаная Бакальская коса длиной около 4 миль (7,5 км), переходящая далее в отмель протяжением около 10 миль (18,5 км). Таким образом, для прохода судов в восточную часть залива остается практически небольшой проход около одной мили (1,8 км) и глубиной в 27 футов (8 м). За этим проходом идет на восток большое водное пространство с глубинами от 6 до 20 сажен (12–40 м), называемое «внешним хорловским рейдом». В 53/4 мили (10,5 км) к востоку (на 82°) от Джарылгатского маяка начинается первый так называемый «морской канал», идущий на восток, длиной более двух миль (около 4 км), глубиной в 23 фута (6,9 м), обставленный вехами, которым должны проходить суда, идущие в Хорлы, среди окружающего мелководья.
По выходе из него расположен «внутренний хорловский рейд» площадью около восьми квадратных миль (15 кв. км) и глубиной в 24 фута (7,2 м). Он слегка вытянут с севера на юг и сжат с запада на восток. В 33/4 мили (6 км) от конца «морского канала» и почти под прямым углом к нему (к северу на 13°) идет второй, так называемый «портовый канал», ведущий в самый порт Хорлы. Канал этот, длиной около двух миль (3,5 км), шириной в 15 сажен (30 м), с уширением до 25 сажен (50 м) в конце и глубиной в 23 фута (6,9 м). Он также огражден вехами.
Бассейн самого порта имеет четырехугольную форму с размерами 150 × 100 сажен (300 × 200 м) и глубиной в 23 фута (6,9 м). Западной границей порта является земляная дамба, идущая в залив, длиной в 70 сажен (140 м), которая в то же время служит и пристанью. Восточная же его граница – это деревянная пристань длиной в 100 сажен (200 м), идущая по направлению входного канала. Вдоль берега пристани нет. Поднявшись от порта на крутую возвышенную часть берега, попадаем в небольшой сад с сигнальной мачтой и створными знаками входного канала, а за ним идет и сам поселок Хорлы, расположенный на обрывистом полуострове Голый Кут, имеющем форму ромба с площадью около четырех квадратных верст.
Перешеек, соединяющий полуостров с материком, представляет собой естественную дамбу длиной около версты и шириной около 26 сажен (52 м).
Первый поход. За пшеницей
Около 14 часов 7 января «Веста» вышла из Севастополя в свой первый поход под Андреевским флагом и направилась под командой капитана 1-го ранга Аеонида Ивановича Захарченко382 в Каркинитский залив, в порт Хорлы (вторым и последним командиром «Весты» был капитан 1-го ранга Заев, произведенный затем в контр-адмиралы и назначенный начальником службы связи).
По дороге были разобраны и осмотрены замки всех орудий, а потом, с требуемыми предосторожностями, все орудия по очереди были опробованы боевыми снарядами. Все сошло гладко. На другой день, пройдя благополучно оба канала, «Веста» ошвартовалась у деревянной пристани для погрузки пшеницы (происходящие события не позволяли теперь регулярного надзора за вехами, ограждающими каналы и отмели, а потому многие из них потеряли свои голики и даже просто исчезли).
Два дня прошли спокойно. Все побывали на берегу и хорошо познакомились с этим небольшим селом. Но 10-го утром за перешейком появились подозрительные разъезды (по словам жителей, это были части красной кавалерии). Чтобы их попугать и отогнать, было сделано несколько выстрелов из левого 75-мм орудия (из-за ориентировки корабля вторым стрелять было нельзя). Высокий, обрывистый берег, затем сад и постройки села не позволяли видеть перешеек ни из порта (даже с клотика мачты, куда взобрался с биноклем сигнальщик), ни с рейда. Стрельба поэтому велась без корректирования. Не имея никакого прикрытия на берегу и опасаясь возможности нападения ночью, «Веста» под вечер ушла на «внутренний рейд», где и стала на якорь около стоявшего там английского миноносца № 29.
На другой день, не решаясь вернуться снова в Хорлы из-за создавшейся сомнительной обстановки и отсутствия достаточного запаса угля, было решено идти обратно в Севастополь. Подходя к «морскому каналу», «Веста» села на мель. После продолжительных усилий она все же самостоятельно снялась с мели и пошла дальше. Но начавшееся невезение продолжалось, и вскоре корабль снова сел на мель, и на этот раз уже весьма основательно. Все попытки сняться своими машинами оказались тщетными. Тогда пришел на помощь английский миноносец. Но пеньковый трос, поданный с «Весты», оказался недостаточно крепким и два раза рвался. После этих неудачных попыток с миноносца передали стальной трос, но из-за его толщины он не мог быть взят для тяги на имевшийся брашпиль, и его пришлось вытаскивать голыми руками из ледяной воды мобилизованному для этого всему личному составу, без исключения.
Усилия миноносца остались безрезультатными, и только благодаря подошедшему буксирному катеру «Березань» «Веста» была наконец стянута на чистую воду и, пройдя «морской канал», стала на якорь на «внешнем рейде».
Тут выяснилось, что по причине всех этих непредвиденных событий получился перерасход угля и его не хватит до Севастополя. Пришлось стоять и ждать, пока не выручат. По счастью, пришедший на второй день эскадренный миноносец «Капитан Сакен» (командир капитан 2-го ранга Остолопов), став у борта «Весты», передал ей немного угля, и она тронулась дальше. Но неприятности продолжались: пройдя Тарханкутский маяк, «Веста» попала в полосу густого тумана, совершенно скрывшего берег. Пройдя, по счислению, до начала минного заграждения, она стала на якорь в ожидании просвета. Часа через полтора туман разошелся, и, к удивлению всех, весь берег и Севастополь были покрыты белоснежной пеленой снега. К концу дня «Веста» вошла на Севастопольский рейд.
Второй поход
С морским отрядом капитана 2-го ранга Кисловского
Вернувшись из похода в Новороссийск, «Веста» была отправлена в феврале в Хорлы вторично, на этот раз – для высадки «морского десанта» (морской отряд капитана 2-го ранга Кисловского и приданные к нему группы, снятые с кораблей).
Выйдя под вечер с миноносцем «Живой» из Севастополя, «Веста» встретила в море свежую погоду, которая к ночи перешла в шторм. Ветер ревел и развел большую волну. Разбивавшиеся о форштевень волны окатывали полубак, а брызги, подхваченные ветром, летели на мостик, окатывая стоявших там холодным душем. Часам к 22 маленький «Живой» сообщил, что у него залит водой носовой кубрик и он не может держаться против волны, а потому уходит обратно. Весь «морской десант» лежал, конечно, вповалку (сам адмирал Нельсон укачивался всю жизнь! Чего же требовать от юношей, попавших
