впервые в передрягу!).
На другой день, чтобы переждать непогоду и дать людям десанта немного прийти в себя, «Веста» зашла в Ак-Мечеть и стала там на два якоря, следя еще, чтобы ее не дрейфовало. У берега, укрывшись от ветра, стоял катер «Березань». Ветер был такой силы, что два молодых, сильных сигнальщика не могли вытянуть «до места» двухфлажный сигнал для «Березани»!!!
На следующий день при подходе к Хорлам произошел случай, чуть не кончившийся весьма печально для школьников села. Приближаясь к Хорлам и не зная, заняты ли они красными или нет, на мостике «Весты» были заинтригованы суетой и беготней у одного дома, стоящего отдельно, слева от села. В бинокль и в дальномер были видны фигурки, носящиеся и суетящиеся у дома. За дальностью расстояния разобрать точно, что там происходит, не было возможности. Высказывались предположения, что это – красный штаб и при виде приближающихся кораблей там происходит быстрая эвакуация. Было отдано распоряжение зарядить орудия. Но, к счастью, обратили внимание на то обстоятельство, что все снующие фигуры от дома не уходят, а потом даже просто скрылись в нем. Все это было непонятно, и потому огня не открыли. Потом, будучи уже в Хорлах, поинтересовались узнать, что это за дом, и оказалось, что это… сельская школа! Очевидно, в момент, когда ее наблюдали в бинокль с «Весты», была перемена и дети резвились во дворе, а по ее окончании скрылись в классах.
Неприятеля в Хорлах не оказалось. Мы ошвартовались у деревянной пристани, десант был высажен на берег и выставил на перешейке охранение. «Веста» была соединена телефоном со «штабом», поместившимся в одной из хат села.
Через день пошли тревожные слухи о том, что с перешейка видели сборище пеших и конных людей. Были ли это красные, никто не знал. Население села тоже было подозрительным. Малочисленный отряд (что не могло укрыться от внимательного взора и могло быть сообщено «куда нужно») и к тому же мало подготовленный к такого рода операциям позволял предполагать, что красные могут этим воспользоваться, и, следовательно, можно было ожидать сюрпризов, особенно ночью. Атмосфера стала нервной и напряженной.
И вот вечером, часов около 20, вдруг неожиданно штабной телефон перестал работать и связь порвалась. Это вызвало тревогу на корабле, и в село срочно был послан один из кадет с поручением найти там хату со «штабом», узнать, в чем дело, и вообще выяснить обстановку. Поднявшись в сад и пройдя его, в кромешной темноте, утопая в непролазной грязи (ни мостовой, ни тротуаров), ему пришлось бродить по селу с наглухо закрытыми ставнями хат, не встречая ни одной живой души, отыскивая «штаб». А в голове мелькали предположения, что, быть может, красные уже неожиданно захватили село, со «штабом» вместе, и поэтому-то телефон и перестал работать.
С такими мыслями, еле волоча утопающие в грязи ноги, в одной из боковых улиц ему вдруг открылось освещенное крыльцо хаты со стоящим на нем часовым с винтовкой в руках. Опознать, свой это или чужой, не было возможности, и оставалось идти «на авось». Приблизился. Оказалось – свой! В «штабе» никто не обеспокоился даже, что телефон не работал и связь порвана. «Объяснили», что, мол, видимо, оборвался провод (а может быть, его и оборвали). С перешейка пока ничего тревожного не доносят.
На корабле, на всякий случай, уже приняли меры предосторожности: было выставлено добавочное охранение на пристань и у заряженных орудий поставлены дежурные комендоры. Нервное состояние, в котором все находились, вызвало одну комическую сценку: очень рано утром один из охотников флота во сне, видимо переживая события дня, завопил во всю глотку: «Красные на палубе!» В один миг все, кто в чем был, похватав винтовки (все были вооружены ими), выскочили на верхнюю палубу. Тут выяснилась причина крика. Часть приняла инцидент в шутку и весело смеялась и острила, а другая же, менее склонная к юмору, отпускала по адресу виновника этой «полундры» не особенно лестные словечки из морского лексикона.
На другой день, ввиду тревожного положения, весь десант погрузился на корабль и благополучно вернулся в Севастополь. Для какой цели посылался этот «морской десант», сказать не могу. Знаю только, что отряд капитана 2-го ранга Кисловского, облюбовав «Весту», остался мирно на ней жить. Даже при начавшейся вскоре новороссийской эвакуации, где не хватало транспортов, «Веста» спокойно простояла в Южной бухте, превратившись в плавучий отель отряда Кисловского. Только подготовка к высадке в Хорлах Дроздовской дивизии383 заставила наконец отряд, и то с большой неохотой, покинуть «Весту».
Третий поход. Высадка Дроздовской дивизии
О целях десанта читатели уже знают из статьи П.А. Варнека в № 108 «Военной Были», поэтому о ней говорить не будем, а остановимся более подробно на самой операции, так как в той же статье некоторые части ее не совсем точно передают имевшие место события.
30 марта в Южной бухте Севастополя началась погрузка Дроздовской дивизии на суда, предназначенные для этой операции. Командующий дивизией генерал-лейтенант Витковский384, штаб и большая часть 2-го Дроздовского полка385 погрузились на вспомогательный крейсер «Цесаревич Георгий» (бывший пассажирский пароход РОПИТа, крымско-кавказской линии, вооруженный тремя 75-мм орудиями), под командой капитана 2-го ранга Домбровского386. Вторая его часть – на паровую шхуну «Павел». 1-й Дроздовский полк387 с оркестром музыки был погружен на посыльное судно «Веста» и тральщик «412». Дроздовская артиллерийская бригада388 – на «Россию». К отряду был придан эскадренный миноносец «Беспокойный» (три 100-мм орудия) под командой капитана 2-го ранга Романовского389.
Рано утром 31 марта отряд, под командой капитана 1-го ранга Федяевского, вышел в море, направляясь на север. К вечеру того же дня, пройдя Джарылгатский маяк, все корабли стали на якорь на «внешнем хорловском рейде». Здесь к отряду присоединились еще два небольших тральщика, «Скиф» и «Березань», и буксир «Смелый».
На другой день, 1 апреля, с рассветом суда начали сниматься с якоря и, проходя по очереди «морской канал», вошли на «внутренний хорловский рейд» (в канале суда не могли идти в кильватер, так как если бы одно из них уселось на мель, то все за ним следующие оказались бы в критическом положении: из-за узкости канала в нем нельзя ни повернуть, ни просто остановиться). Тем временем «Скиф» был послан на разведку в порт Хорлы. Идя портовым каналом и уже подходя к порту, он был неожиданно обстрелян с берега, сначала пулеметным, а затем и артиллерийским огнем. Это было полным сюрпризом, так как предполагалось, что частей Красной армии в Хорлах нет. На «Скифе»
