В начале июля 1488 года он получил послание от родителей с приказом закончить заграничный вояж и явиться к родным пенатам.
Как почтительный и послушный сын, он тут же собрал пожитки и галантно распрощался с Жанной, горячо ее уверяя,
что, во-первых, скоро вернется,
что, во-вторых, в разлуке с возлюбленной сердце его высохнет от тоски,
что, в-третьих, его заветная мечта – сделать Жанну королевой Кипра и всего Востока.
После чего отбыл на свой солнечный остров.
Был конец июля.
* * *
– Наваждение какое-то! Муж скончался, любовник сбежал! – мрачно охарактеризовала свое положение Жанна, пытаясь вернуть себе бодрое расположение духа. – Значит, настало время заняться общественной жизнью и политикой. Жаккеттина, ты теперь опять Жаккетта! Вели подать экипаж, мы едем в замок слушать последние новости про поражения наших войск. Не может же быть, что только мне одной было плохо!
* * *
Мрачная шутка оказалась правдой.
Герцогский двор гудел, как растревоженный улей. Новостей было с избытком и все, как на подбор, одна хуже другой.
Как сообщил прибывший с плацдарма боевых действий гонец, двадцать восьмого июля в Сент-Обен-дю-Кормье войска противоборствующих сторон схлестнулись в решающем бою.
Королевская армия, как раскаленный утюг насекомых, уничтожила войска коалиции.
Де ла Тремуй увенчал и без того блистательную победу пленением Луи Орлеанского. На первое время принца упекли в темницу замка Лузиньян, дальнейшую его судьбу будет решать регентша.
Сейчас королевские войска идут маршем на Сен-Мало.
Король находится в замке Верже, что в Анжу, и с воодушевлением наблюдает за успехами своей армии, готовый в любую минуту двинуть на помощь де ла Тремую расквартированный в Верже резерв.
* * *
Да… Новости были, что называется, убийственные.
Бледное личико герцогини Анны стало непроницаемой маской, взрослой и невозмутимой, лишь глаза с тревогой и состраданием следили за отцом, подавленным лавиной плохих известий.
– Луи взял в плен Луи! – состроумничал на ухо Жанне маркиз де Портелу. – Теперь принцу остается уповать только на фею Мелузину[42] – раз уж она все равно взяла привычку облетать свой замок крылатой змеей, может, прихватит и его, да унесет в безопасное место. Лично я сегодня уезжаю домой. Может и Вы, прекрасная Жанна, посетите скромное жилище отшельника? Охота в моих лесах бесподобна!
– В каких лесах? – не удержалась от ехидной шпильки Жанна. – Дубовые Вы вырубили, а в Ваших сосновых борах пока даже зайцу трудно укрыться. Нет, дорогой маркиз, я предпочитаю остаться тут, рядом с госпожой Анной!
– Ваш порыв благороден, но я не рискую находиться рядом с человеком, который расплачивается со своими солдатами кожаными деньгами… Да и дома дел невпроворот! – и, откланявшись, маркиз отправился искать в спутницы более сговорчивую даму.
* * *
Через несколько дней пал и Сен-Мало.
Бретань оказалась разрезанной пополам, как головка сыра.
Не имея больше ни армии, ни крепостей, ни денег, герцог Франсуа отправил парламентеров с белым флагом к королю в Верже.
Там их заставили до дна выпить горькую чашу унижения.
На заискивающие слова послов:
– Герцог был бы рад, если бы эта война закончилась…
Король холодно ответил:
– Возможно… Но не забудьте ему напомнить, что я б ы л н е р а д, что она началась!
Парламентеры молча проглотили пилюлю и отправились обратно докладывать герцогу о согласии Карла VIII начать мирные переговоры.
Судили и рядили недолго.
Уже девятнадцатого августа французский король и бретонский герцог подписали договор. По этому договору герцог Франсуа был обязан изгнать со своей территории иностранных принцев и их войска, и не выдавать замуж своих дочерей без согласия короля Франции.
Как и предсказывал Большой Пьер, герцог, ввязавшись в чужую авантюру, в результате потерял больше всех.
Было от чего придти в отчаяние. Видимо, поражение в войне стало последней соломинкой, сломавшей спину верблюду.
Вернувшись с переговоров, подавленный Франсуа II Бретонский слег пластом и седьмого сентября скончался.
В одиннадцать лет Анна Бретонская стала герцогиней суверенной Бретани. И круглой сиротой.
Вступление во владение герцогством никакой радости ей не принесло. Какая уж тут радость – женихам никакой договор был не указ, они и не собирались покидать гостеприимную бретонскую землю. Наоборот, галантный натиск на сердце юной герцогини удвоился.
Некоторое время Анна Бретонская просто убегала от настойчивых ухажеров, переезжая из замка в замок. Из этой когорты только Луи Орлеанский был ей небезразличен, но его уже перевели под надежные своды каземата в Бурже.
* * *
Трясясь по ухабистым дорогам в экипажах, многие придворные дамы хныкали, но Жанне нравилась такая кочевая жизнь. Благодаря титаническим усилиям Аньес и Жаккетты. она всегда выглядела прекрасно и несколько бравировала своей неприхотливостью перед остальными.
Двор метался по стране, а иностранные принцы вольготно расположились в бретонских крепостях, как в собственных замках.
Каждый был сам себе господином, и чихать хотел на обязательства покойного герцога по договору в Верже.
Война опять возобновилась.
Королевские войска осадили Нант, который оборонял один из претендентов на руку герцогини, Ален д» Альбрэ.
Своих войск у Анны Бретонской не осталось.
Нужно было определяться в женихах и просить помощи у кого-то одного… У кого?
* * *
С тех пор, как пал Сент-Обен-дю-Кормье, Жаккетта ходила сама не своя, чувствуя себя впрямую виноватой за беды Бретани.
Наконец она, замученная укорами совести, собралась с духом и пошла в церковь святой Анны.
– Знаешь что, пресвятая Анна! – так начала она свою молитву. – Лучше тебя мне заступницы не найти. За тобой я, как за каменной стеной. Да… Только сдается мне, трудно тебе сейчас приходится: и за Бретанью приглядывать надо, и моими бедами заниматься – это ведь никаких сил не хватит! Я так думаю: больно уж много напастей на герцогиню Анну навалилось, взрослому впору взвыть… Ни отца теперь, ни матери… А что дядя рядом, да что дядя… Не отец ведь, так душа болеть, как у родного, не будет! Давай уж ты ей помогай получше, не надо обо мне заботиться… Невелика птица, не пропаду… Святую Бриджитту Шведскую попрошу – она женщина серьезная, ученая. Опять же, недавно в святых. Вроде, и ста лет не прошло. Дел, наверное, поменьше, чем у тебя… – не зная, что дальше сказать, Жаккетта замолкала и, шумно вздыхая, немного постояла в раздумье, что бы еще умного добавить.
Не найдя нужных слов, она в полном расстройстве махнула рукой и пошла обратно в Аквитанский отель.
ГЛАВА V
– Дорогая моя девочка! Знала бы ты, какое это огромное счастье, наконец-то увидеть родное лицо!
Еще не совсем проснувшаяся, а точнее, совсем не проснувшаяся Жанна с изумлением смотрела на неизвестно откуда свалившуюся баронессу де Шатонуар, по-хозяйски расположившуюся в ее будуаре.
Уже больше полутора лет баронесса отсутствовала (пообещав, при отъезде, вернуться через несколько месяцев). Но сейчас она сидела с таким видом, словно и не уезжала никуда.
– Ах, как я рада вновь посетить милый Ренн, но здесь столько всего поменялось, просто ужас, а ты теперь настоящая придворная дама, просто не узнать, хотя, должна заметить, несмотря на перемены, дороги в Бретани все те же, просто кошмар, пока я не приму ванну и не смою с себя корку грязи, я буду чувствовать себя просто отвратительно! – строчила мадам Беатриса без остановок, налегая на слово «просто».
– Просто чудо, что ты еще в Ренне, я слышала, двор, ну просто как цыганский табор, разъезжает по всей стране, ручного медведя только не хватает!..
