class="p1">Пока Мюррей глотал воздух ртом, забрала поднос из застывшего статуей стражника, и вытолкала, попросив ворваться в случае криков. Моих. Нагло уселась в кресло у окна, наливая взвар. Себе. Сейчас отомрет и захочет отыграться, а рядом только я.
Так и случилось. Подскочил, весь страшный от гнева. Зрачок пульсировал, затапливая белок и втягиваясь обратно.
— Поговорить надо, — спокойно ответила, не отводя взгляда. — Если бы вина была за мной, не пришла. Нюхай чутьем звериным своим. Да, знаю об этом секрете. Оттуда! — указала пальцем на потолок.
Мимолетное удивление и неверие, капитан сел на второе кресло. Звериное начало было готово броситься в любую секунду. Предстояло найти и вытащить человеческую половину, дабы уравновесить личность, слить воедино.
Сделка есть сделка. Чтобы у Любы был шанс, надо его прежде отработать.
Налила взвара во вторую чашку, оставив на столе.
— Говори и проваливай, иначе разорву, — налитые кровью глаза не оставляли сомнений в реальности угрозы.
— Расскажу про Элиз после того, как выпьешь успокоительного. Я-то старая, мой век прожит. Там, снаружи, бегают дети, молятся старики. Хочешь их разорвать?
— Арррр, — вскочил, грохнул кресло об стену и уселся на пол, скрестив ноги.
Невозмутимо пила мелкими глотками, не забывая дуть. Горячо. Пусть беснуется, контакт есть. Хорошо, заранее выпила нейтрализатор. Мюррей залпом осушил чашку, выжидающе уставившись. Края шрама выпустили сетку черных прожилок, словно щупальца. Скверно.
— Тю, то моя была порция. Весь кувшин пей, мил человек. Про голос знаю, пей. Все расскажу.
Хитрость сработала. Про голос я знала ровно то, что он есть, ни словом больше. Так и не соврала ведь, учуял бы. Зло фыркая, вылакал положенное. Глухо звякнула в углу разбившаяся посуда.
— Убирать сам будешь, — предупредила заранее. — Голос внутри чужой, не твой он. Соглашаться нельзя, коли потерять себя не хочешь. Большего не скажу, ибо не ведаю. А теперь слушай, — лошадиная доза действовала, лицо напротив постепенно разглаживалось. — Не любит тебя, Элиз, — убрала чашку на стол. Мужчина впился когтями в пол, но встать уже не смог. — Не споришь, значит понял, да только признаться себе смелости не хватает. Тот, кто обмануться хочет, обманутым будет. Усек? Глазищи открой, по сторонам смотри, кто делает чего. Думай, сердцем думай, если злость в голове бушует. Вспомни себя, прямо сейчас. Вспомни, кто ты есть, — монотонно вещала, затягивая в транс. Под закрытыми веками мужчины беспокойно бегали глаза. — Найди истинное я… Соедини с тем, кем стал волею судьбы… Ты един, нет деления… Слушай свое сердце, оно подскажет верный путь…
Все что могла, сделала. Устало откинулась на спинку, переводя дыхание. Сил отняло прилично. Все же это не мой профиль, смежная малознакомая область. Вытерла испарину со лба. Взмокла, аки мышь. Встала, пошатываясь дошла до двери:
— Следи, — бросила стражнику.
Шатаясь, дошла до лестницы. Скачусь кубарем или упаду плашмя лицом? Дилемма.
— Все, я тебя больше никуда не отпущу, — грозно пообещала Люба, беспокойно прохаживающаяся внизу. Козочкой вспорхнула по ступенькам, подставляя плечо. — Хватит геройствовать.
— Да я жеж не спорю милая, — усмехнулась. — Не отпускай, — ласково чмокнула в макушку. — Отдохнуть бы, устала…
На моем и ее упрямстве дошли до кровати.
— Все будет хорошо. Посплю, малясь…
Дальше не помню.
* * *
Городок Амран того же дня
Лента утоптанной дороги брала начало возле новых ворот, пересекала пополам поле, чуть вихляя, пересекала подлесок, и катилась себе дальше, промеж расступившихся в стороны зеленых великанов, мимо трав, камней и пугливого зверья, до самого горизонта.
Рядом с оборонительной стеной устроили переговорный пункт: поставили стол и расстелили карту. Несколько мужчин напряженно совещались, вспыхивая от раздражения. Никто не был виноват, но нервы такая сложная штука, прямо как женщина, остается только принять и пытаться понять. Мятый клочок бумаги, что вызвал всеобщий переполох, валялся поверх карты. Так мало слов, так много опасности сулили они. Донесение читали, трясли им в воздухе, перечитывали, брали, мяли, раздраженно кидали… Как будто от этого могло измениться написанное.
— А я тебе говорю, надо собрать всех в одном месте, чтобы на виду были, — напирал старший группы по отправке и получению посланий на границе аномалии, ныне покинувший место службы со всем отрядом по причине серьезной опасности.
— Не войдут они все, — не соглашался секретарь Мюррея. — Две казармы под потолок — да. В одну — никак. Не на поле ж им сидеть бок к боку точно свиньям в загоне!
— Слабых в одну казарму, детей и стариков. Дать еды, воды, подготовить необходимое для будущих раненых, если до этого дойдет. Остальные организуют посменное дежурство. Вся местность должна хорошо охраняться, равномерно распределить силы. Вытащить запасы горючего, факелов, все, что можно жечь. Я хочу, чтобы было светло как в полдень. Исполнять, — обрубил Руперт.
Несколько солдат побежали передавать поручения. Гарнизон был поднят на уши и приведён в состояние боевой готовности. Маги легли спать в запас.
— Не проще ли всем составом налегке податься в город к Белду? Там и стена выше, и магов больше, и уплыть есть на чем в случае надобности, — не унимался старший группы с границы аномалии.
— Давай, — согласно кивнул Руперт, от чего секретарь возмущенно вскинулся, а вопрошающий горделиво подбоченился. — Вынесем всех нас магу крови на блюдечке. Тех, кого он не оприходует или оставит подыхать, с удовольствием схарчит то, что убило Камиллу и обглодало кости в могильнике. В самый раз, давно оно не жрало.
— Нашли хоть мага недоделанного, из-за которого сыр бор? — угрюмо пробурчал старший группы, признавая правоту говорившего.
— Бери выше: троих. Пять идиотов решили позабавиться: держа за ноги вниз троих мелких с крыши строящегося дома, грозились скинуть. Слабые, пользы ноль, значит не нужны. Два по пять, один семи лет. Последний обмочился. Державший его рефлекторно оттолкнул, тем самым таки скинув вниз. Двое заголосили от страха и дернулись — полетели в след… Итог: один воздушник, два земли — магия откликнулась на зов детей. Выброс был сам понимаешь, мама не горюй. Ваш спятивший менталист, вырезающий деревни магией крови, просто не мог пройти мимо, скоро будет здесь. Одни боги ведают, в кого он мог превратиться…
Старший группы с границы грязно выругался, смачно харкнув под ноги. Он бы хотел лично надрать задницы паршивцам, виновным в предстоящем кровопролитии, но Руперт был не преклонен. Дети будут отбывать наказание вместе — воспитательный процесс.
Время шло, неприятель не показывался. Напряженную тишину разрушил приход стражников-тюремщиков капитана. Весть о пробуждении Мюррея быстро облетела городок, подняв унылый настрой. Руперт отошел поговорить по личной просьбе одного из пришедших и был озадачен тем, что услышал.
Долго думать на эту тему не
