себе не веря.
Неужели так бывает? Неужели такие мужчины, как Булат, бывают⁈ Неужели… Неужели он, действительно, её?
На противоположном участке от участка Сабурова немного приоткрылись ворота, послышались голоса — женский и мальчишеский, уже начавший ломаться, а следом и звонкий радостный лай. Краем глаза Степанова заметила как в щели мелькнула высокая, изящная, статная женская фигура с белокурыми волосами, двигающаяся так легко и грациозно, будто она не по земле ходила, а в воздухе парила.
«Наверное, тоже по уши влюблена» — отстранённо заметила про себя Марина, продолжая любоваться своим… Боже, ну как же это невероятно, приятно до дрожи звучало!.. мужчиной.
— Ладно, дорогой, на связи, — приятель Булата, обернувшись на дом через дорогу, явно заторопился и протянул ему ладонь на прощание. — Спасибо, что уделил время.
— Мелочи, — отмахнулся коротко и ответил на крепкое рукопожатие.
— Дай знать, когда праздничный конверт для денег покупать и тост в стиле «желаю жить долго и счастливо» придумывать.
— Обязательно, — в голосе Сабурова, стоящего к ней спиной, слышна улыбка. — И взаимно.
— А я уже, Булат, так что над конвертом можешь не запариваться.
— Серьёзно?
— Да. Когда «своё», тянуть смысла нет, хотя, думаю, ты и без меня это прекрасно понимаешь.
Ильяс, хлопнув его по плечу, направился в дом напротив, а Булат, развернувшись на месте за ним и, следовательно, к Марине лицом, серьёзно произнёс то ли ему в спину, то ли самому себе, но смотрел он при этом исключительно на неё:
— Ещё как понимаю.
И столько в голосе смысла, значения, обещания, что бабочки в животе устроили настоящий флешмоб под звучащий на задворках сознания свадебный марш. Проигнорировать их невозможно, не стоит даже и пытаться, поэтому она только вздохнула глубоко-глубоко и взглядом постаралась передать всё, что сейчас чувствовала. Не сомневалась, что он поймёт. Вообще, в нём ни на капельку ни в чём не сомневалась.
54
— Так, ну, вроде бы идеальное место! — наконец, определилась подруга и легонько пихнула её плечом, обращая внимание на себя. — Смотри, Маришка, сейчас наворожу себе суженого-ряженого да такого, что некоторым и не снилось!
Те самые «некоторые», а точнее один «некоторый», услышав, вышел со двора и остановился напротив, сложив руки на груди.
— Ярый, кыш! В лоб прилетит, а у тебя там и без того пустовато.
Гордей на это только улыбнулся. Лукаво так, многообещающе. И остался, как ни в чём не бывало, стоять на месте.
— Ярый, оглох? Уйди, говорю!
— Не гони меня, Варь, я, может, тоже хочу посмотреть, как ты суженого себе ворожишь.
Скворцова недовольно засопела, поджала губы и метнула в него глазами парочку десяток молний. Марина же, чувствуя, что дело пахнет жареным, на всякий случай отступила на пару шагов назад. Как говорится, мало ли, вдруг и её заденет ненароком…
— Ну, хорошо, хозяин-барин, только учти, скорую потом из-за сотрясения я тебе вызывать не буду! Маринка из женской солидарности тоже! А Булат… — посмотрела на друга, стоящего в стороне.
— Не втягивайте меня в свои разборки, — покачал головой тот с мягкой улыбкой. — И Марину, кстати, тоже в покое оставьте. Сами делов натворили, сами их и разгребайте.
— Пфф! — громко фыркнула Варя, но спорить с ним не стала, и снова повернулась к своему бывшему жениху, который, воспользовавшись моментом, подобрался к ней ближе и… — Ай! Ярый! Ты что творишь⁈ — воскликнула возмущённо, оказавшись на его руках, и тут же принялась выворачиваться. — Отпусти меня немедленно!
Гордей, без особых усилий держа её в своих объятиях и будто бы и не замечая усердных попыток отстраниться, согласно покивал, мол, конечно-конечно, сейчас отпущу, а сам забрал у неё забытый всеми ботинок и, не целясь, отбросил себе за спину. Тот, как и в первый раз, упав и ещё пару метров прокатившись по снегу, остановился развёрнутым прямёхонько в его сторону носком. Степанова даже рот поражённо приоткрыла от такой точности. Вот что значит всю жизнь профессионально заниматься спортом!
— Нет, я сама хоте… — подруга замерла, проследив за полётом ботинка, а потом, стоило только ему упасть на землю и, если верить преданиям, определить судьбу её замужества, накинулась на мужчину с ещё пущим негодованием: — Ах, ты…! Ты…! Да я тебя…!
— Да, я тебя тоже люблю, ты же знаешь, Варюш, — Ярый предовольно улыбнулся и прижал свою ненаглядную ещё крепче, потому что как никто другой знал насколько та страшна в гневе. — Ну, так что, когда свадьбу хочешь? Завтра? А, точно, ещё же выходные, все государственные конторы ещё закрыты. Тогда после праздников, да? Или весной, когда потеплеет на улице? Но… Нет, долго! Хотя… Мы же можем расписаться сейчас, а отпраздновать это дело потом, когда твоей душе будет угодно. Считаю, идеальный план.
Марина отступила на ещё пару шагов, потому что отчётливо видела как от Варя, вне себя от злости, вся покраснела, будто вот-вот взорвётся, и опасно прищурилась. Гордей, тоже уловив её настрой, сглотнул и осторожно заметил:
— А что я? Не смотри так на меня! Это ботинок всё! На меня же указал, правильно? Следовательно и…
В ответ молчание, не обещающее ему ничего хорошего. Будь на его месте кто-то другой, послабее духом, давно бежал от Скворцовой, не оглядываясь, а он, пусть и знал, что ему сейчас прилетит по первое число, стоял на своём до последнего и её при этом не отпускал. Зажмурился только слегка, готовый получить по физиономии, но и шага в сторону не сделал. Эх, если бы он так тогда, после их несостоявшейся свадьбы так сделал, то может быть сейчас всё обстояло иначе…
— Варь…
— Ярый, а если я сейчас возьму и соглашусь? — спросила со сталью в голосе подруга. — Подаём заявление сразу, как только ЗАГСы откроются, свидетели у нас уже есть… — кивнула в их с Булатом сторону. — В этот раз обойдусь без фаты, платья и лимузина с пупсом на капоте. И, кстати, без жениха тоже могу прекрасно обойтись. Опыт, благо, имеется.
Гордей поменялся в лице. От его былой весёлой наглости со стопроцентной уверенностью в своих действиях не осталось и следа. Зато вины, сожаления и долгой, очень долгой, тоски хоть отбавляй.
— Варька…
— Что, дорогой? Не таким уже идеальным план кажется, да? Передумал? Хотя… У тебя же тоже такой опыт уже есть, чего я спрашиваю?
— Я…
— Что ты?
— Да если бы я мог вернуть время вспять, Варь!
Марина понимала подругу. Понимала её боль, обиду, уязвлённую не раз по вине Ярого гордость. Но в то же время и его понимала тоже. Наверное, даже в большой степени.
