с ними.
Они услышали разочарованный вой, когда прошли мимо не поднимая головы, изо всех сил стараясь не увидеть даже самую малость. Потому что если ты узришь движение статуи — ты начнешь становиться одной из них.
— Проклятые предметы умеют кричать, как люди… которыми они хотели бы стать, — прошептала Елена.
Иногда Грации хотелось обнять ее и, пусть не плакать, но кричать и топать ногами от несправедливости. Иногда — понять, прочувствовать, как на самом деле ощущают себя люди в бесконечной, неизбывной изоляции чужой ненависти и остракизма. Иногда — извиниться за себя, за то, что не подошла раньше. Что потребовался наставник Медей, из всех людей (!) который открыл ей глаза, зашоренные предрассудками общества
Удивительно, как много чувств можно пережить за какие-то пару… тройку? часов совместного выживания.
«Без нее мы бы не справились», — возникла мысль.
Как и без всех остальных.
Новое испытание ждало их сразу же после странного меча без рукояти, который принялся летать вокруг них и пытаться срубить тонкие девичьи шеи. Меч укоротили совместным «Свен», а потом вбили его в дальнюю кучу совместным «Гинн», когда он ненадолго застыл в неподвижности. Этого хватило, когда…
— Я вижу капли на стене!!!
— «Слезы Эвридики»!
«Ах, как же хорошо, что Доркас вспомнила про них от наставника Демокрита».
Все пятеро быстро достали платки, которыми утирали сопли и слезы после подъемника, а затем быстро повязали их себе на лица. Арна вытащила пустой фиал, после чего медленно собрала со стены странные капли деревянной палочкой, отбросила ее в сторону и плотно затворила пробку. Но даже так Грация почувствовала сухость во рту и вялость в ногах — первые признаки отравления магическим конденсатом, он же «Слезы Эвридики».
Они успели вовремя. И пошли дальше, хотя бы до конца этой тропы вокруг мусорной горы. А Грация пыталась отогнать вялость после попытки отравления и попутно думала о том, как сильно они ошибались насчет самых ценных знаний в походе. Оказалось, магическая мощь здесь мало что стоит. По крайней мере, разница между первым и вторым рангом волшебника не имела здесь абсолютно никакого смысла.
К счастью, им почти пришлось драться: боевые связки оказались самым бесполезным из изученного. К несчастью, большую часть усилий девушки прилагали лишь для того, чтобы выжить. Они контролировали каждый шаг, следили за каждой подозрительной тенью. И ошибались, ошибались, ошибались. Но, словно нить Ариадны, их собственная судьба вела их, не давала оступиться слишком сильно, совершить нечто непоправимое. Словно добрый Бог, провидение вело их за руку сквозь тернии к чему-то высокому, чему-то важному.
Чему-то, что перекроет все испытанные ужасы этого места. Поможет окончательно поставить точку на последней странице старой трагедии. Вычеркнуть Проклятую Мастерскую из темных легенд Академии Эвелпид. Убрать жуткий магический фон и порождаемые им ужасы.
Возможно, таким было эхо добрых намерений. Отголоски всех мольб и чаяний замученных здесь людей…
Грация вырвала руку. От добрых намерений веяло смертью.
Она бы смогла исполнить желания ушедших.
Одна из них всех. И не вернуться назад. В прошлый раз из Проклятой Мастерской не вышел никто. А Грация далеко не даймон, чтобы спорить с судьбой без каких-либо аргументов.
И после этого их зыбкая, ненадежная удача резко закончилась. Никто больше не хотел отводить от них беду даже в такой скромной малости.
Это случилось все в том же длинном, монументальном зале. Тропа привела их в маленький, пыльный отнорок. Случайную комнату между двух мусорных куч, где усталые, погасшие автоматоны замерли, словно спящие в колыбели дети. Именно там они поняли, что зашли слишком далеко. Именно там-
— До-Доркас?.. — Грация видела ее улыбку.
Она мерцала, кривилась в отчаянной надежде перевести все в шутку. Как будто это неправда, как будто это не ее кровь блестела матовым цветом на полу. Дриада дрожала так, словно где-то внутри огонек ее жизни трепыхался так отчаянно, что заставлял трястись от озноба все остальное тело.
Вместе с ней затряслись и автоматоны, задвигалась мусорная куча и громким криком множилось эхо, когда свежая, человеческая кровь показалась в этой юдоли скорби спустя целые десятилетия.
— Доркас?..
Всего лишь тонкая, красная полоска, неосторожный росчерк, длинное, узкое пятно водянистой краски-
— НАМ НАДО БЕЖАТЬ, ГРАЦИЯ!!!
«Но как же Доркас?».
Дриада прислонилась к стенке, прижала руку к животу. Грация видела, как на появляется испарина на покрытом шерсткой лбу, как весело струится кровь между тонких пальцев, как закатываются глаза.
— ДОРКАС!!!
Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас, не с ней, не в глупом-
Она дернулась от пощечины, от толчка в спину, подбежала к дриаде, подхватила ее на руке, а впереди бежала Елена и драгоценная соль, смешанная с одной ей известными травами и порошками отгоняла алчную нечисть.
Наверное, им повезло, что обитатели Проклятой Мастерской не успели отреагировать, что они впятером выбрали один из самых безопасных маршрутов, что все самые мелкие, а значит, быстрые и мобильные угрозы они устранили сразу, еще когда шли вперед.
Наверное, им повезло, что подъемник открылся мгновенно, что твари не решились преследовать их за пределами таблички: «мастерская, что внизу». Что никто из них так и не увидел Привратника: три подруги так суетились над страшными ранами Доркас Дриопы, а Авлида стонала у стенки поломанной куклой после пробития своего «Вард», что некому оказалось смотреть в зеркало. А без него мерзкую тварь не видела даже Грация и Авлида.
Но теперь Грация знала. Этот вид, вид умирающей на руках подруги, останется с ней навсегда. Она не выпускала ее из рук всю дорогу до обители Эскулап. Только тайная магия Клита смогла поддержать жизнь в Доркас.
«Никогда больше»! — кричала она внутри, пока глаза болели от пролитых слез.
«Никогда больше»!
Но она слишком боялась столкнуться с последствиями, чтобы остаться. Они покинули терапевтирион втроем, когда Эскулап закрыла двери и наверху двое юношей из барельефа зажгли своими факелами надпись о проводимой операции. Слишком серьезно, чтобы пускать посторонних без опасных травм. Только Авлида осталась внутри — она тоже серьезно пострадала на обратном пути. До конца защищала тащивших Доркас подруг.
И все равно, даже ее сломанные кости, раны и проклятие не шли ни в какое сравнение с состоянием дриады.
" Я сильная, я смелая, я смогу пережить… О, Афина, почему так трясутся руки? Почему я плачу. Я ведь обещала себе, что никто не умрет… "
Дыхание замирало в воздухе, ломалось скорбью охрипшего голоса…
«С ней все будет в порядке», — говорила Грация и брезгливо
