морщилась от фальши в собственном голосе.
Почему она не верит даже себе самой?..
— Тогда верь мне! — Арна схватила ее за плечи, заплаканные, красные глаза упрямо смотрели во влажной бахроме.
Она совсем не казалась убедительной. С закушенной губой, с потеками крови дриады, что серебрились на ученическом хитоне. Но что-то было в ее голосе, в факельных тенях бледного, без кровинки лица, что смывало панику и облегчало груз вины.
— Она выживет, Грация. Я знаю это. Я знаю Эскулап… Ты не виновата, — сказала она напоследок, когда ее такие маленькие, такие твердые ладошки сжали ее плечи.
«Ах, так вот как выглядит надежда».
Она засопела в шею подруги, крепкие объятия выдавливали всхлипы, выдавливали ужас и стыд, освобождали от невыносимой боли, страха потери.
— Она выживет, — теперь уже Грация говорила это с убежденностью подруги.
— Она выживет… — тень неуверенности снова упала на ее лицо.
— Потому что это правильно, — звонким голосом вдруг произнесла Елена и с удивительной для нее страстью яростно обняла их обоих.
— Потому что это правильно. Бог милосерден к отчаянным. А дева Эскулап — Бог хотя бы наполовину.
Они улыбнулись. Натужно, сквозь силу, но скорбь и страх внутри стали обрастать скорлупой надежды…
— Так-так-так, кажется у нас нару-
Они бросились бежать от звуков голоса наставника. Кажется, это был Павсаний, но после их злоключений Грация меньше всего хотела встречаться с ответственностью.
— Сюда. Стена здесь проницаема, пока есть магия, — зашептала Елена и первой врезалась плечом в каменную кладку.
Ее фигура вскоре полностью исчезла и Грация с Арной отбросили сомнения. Внезапный, дурацкий, беспочвенный страх гнал их от голоса наставника, как раньше гнал от жутких,покрытых кровью Доркас автоматонов.
— Кажется, оторвались, — тяжко вздохнула Грация, а потом устало махнула рукой, — зачем мы вообще убегали?
— Не знаю, но я не дума-
— Эй, девочки! — раздался заполошный, странно тонкий голос Бендиды.
— Арна?
— Я застряла! — сперва неверяще, а затем с нотками подступающей паники произнесла она.
Грация хихикнула от неожиданности, от горькой нелепости вида прилежной, невозмутимой Бендиды, что тряслась свой грудью и упиралась руками, но никак не могла вылезти из каменного плена.
Она рассмеялась визгливым, истерическим хохотом. Ее подруга умирала в сотне метрах от нее. Грация не знала, не могла, боялась понять, какие действительно шансы Дриопы пережить ночь. Она не знала. Не знала и смеялась, смеялась над нелепым несчастьем своей одноклассницы.
Ничего особенного. Всего лишь эмоциональная разрядка, глупый спазм диафрагмы. Только слезы бессилия струились по щекам, пока тело тряслось от страха потери. Страха, что звучал так похоже на заливистый смех.
Глава 11
Если искать, откуда растут ноги — попадешь в полную жопу
❝ Я в пузырях, я в волдырях,
Измученный потеет зад.
Еще лишь миг — и прогремит…❞
Аристофан
Однажды Медей так долго играл в Линейку, что потерял всякую связь с реальностью. Когда мать направила его в больницу сдать анализы, он полчаса кликал: «принять задание» и тупил в обшарпанную стену. Затем инстинкты взяли верх, он встряхнулся, взял себя в руки и иные части тела, после чего быстро и не приходя в сознание нафармил нужные вещи, в то время как большая часть его мозга размышляла, как это может пригодиться для рейда…
И лишь в самой больнице ему сказали, что моча, кровь и кал должны быть только свои. Впрочем, самый постыдный момент из тогдашнего недоразумения он пережил в кабинете уролога — когда вручал доктору одну стандартную медицинскую баночку.
Поэтому Медей прекрасно знал о своей страсти к азарту, к быстрым деньгам, к накоплению, к жажде дешевого дофамина и чувства победителя. Он не покупал шиткоины, не делал ставки на спорт, не торчал на полимаркете с прогнозами, сколько твитов сделает Илон за год или сколько раз Трамп долбанет по Ирану. Но здесь… О, здесь беда поджидала на каждом углу. Особенно, когда ты хотел получить признание коллег.
Вечер четверга имел одну особенность: именно на этот день приходилась пиковая нагрузка учеников, при этом их силы находились на самом спаде. Это значило, что всегдашняя детская назойливость, рвение, неутомимость в поиске проблем и доставании наставников уменьшались в разы. Вечером большая часть юношей и девушек уже начинала клевать носом, поэтому наставники могли слегка расслабиться в общем кругу, не следить коршунами за сворой непредсказуемых гоблинов, кем и являлись обычно ученики второй по престижности Академии королевства Сагеней.
— Вы успели выбрать кандидата на Игры в честь грядущего праздника, наставник Медей? — спросила его Колхида неожиданно расслабленным, почти безразличным голосом.
— Разуме-е-ется. Наставник Аристон любезно согласился помочь мне в этом деле. Человек, нет ЧЕЛОВЕЧИЩЕ! Ах, где я еще найду душегу-, кхм, парня с таким большим, праведным сердцем, готового прикончить в мучениях юную, неопытную девочку ради пустячной просьбы?
Алексиас жизнерадостно заржал, пока его подчиненные вздыхали и прятали улыбки в кубках с вином.
— Все было не так! — вяло возмутился водонагреватель.
— Да ладно тебе, не скромничай! — Медей покровительственно похлопал его по огромному плечу.
Мышцы там вздулись от недовольства и Медей вдруг понял, что эти банки размером с его голову. Неприятное ощущение, но, хэй! Если бы он обладал инстинктом самосохранения, то еще в прошлой жизни не толкал бы взятый у любимого поставщика Энрико порошок его же быкам, но только смешанный с «Тайдом» и кошачьим наполнителем. Зато людям нравилось! М-м-м, морозная свежесть. И приятная кислинка — его кошка в то время страдала от камней в почках.
К сожалению, новая реальность, несмотря на яркость красок и сюжет новеллы, игровыми сейвами не обладала, поэтому приходилось проходить так, на фу-фу и на авось. Впрочем, он еще не потерял надежды найти питьевой фонтанчик, костер или где здесь скрытые точки сохранений?
— Да и вообще: ты легально убил одного из раздражающих сопляков, я — выполнил задание. Все в плюсе!
— Кроме несчастной девочки Авлиды! А ведь она так восхищается тобой, Медей! — попеняла им Киркея с личиком усталой сиделки в доме престарелых.
— Она восхищается тем, как обула простофилю на десять оболов, — отмахнулся Медей.
Коллективное хмыканье стало ему ответом.
— Я это даже обсуждать не хочу, — Пенелопа меланхолично поболтала свой странный коктейль в вычурной чаше и разом высосала все содержимое, — почему-то мне кажется, что вы правда ничего не замечаете… и даже не издеваетесь на этот
