люди, и что он сидит здесь, совершенно беспомощный, и что Рут больна.
Наконец пришел врач. Это был еще молодой человек. Он молча выслушал Керна. Потом уложил свою сумку и взял шляпу.
– Прошу! Моя машина стоит внизу, мы поедем туда.
Керн сглотнул вставший в горле комок.
– Нельзя ли нам пойти туда пешком? Ведь на машине обойдется дороже. А у нас совсем мало денег.
– Пусть это вас не беспокоит, – возразил Беер.
Они доехали до овчарни на машине. Врач выслушал Рут.
Она боязливо поглядела на Керна и тихо покачала головой. Она не хотела, чтоб ее забирали.
Беер встал.
– Вас надо положить в больницу. Шум в правом легком. Грипп и опасность пневмонии. Я заберу вас с собой.
– Нет! Я не хочу в больницу. Нам и платить нечем!
– О деньгах не беспокойтесь. Вам надо выбраться отсюда. Вы серьезно больны.
Рут посмотрела на Керна.
– Мы еще обсудим это, – сказал он. – Я сейчас же вернусь.
– Я заберу вас через полчаса, – решительно объявил врач. – У вас есть теплые вещи и одеяла?
– Только вот это.
– Я захвачу. Значит, так: через полчаса я заезжаю за вами.
Керн спустился с ним вниз.
– Неужели это обязательно? – спросил он.
– Да. Нельзя ей оставаться на сеновале. И нет смысла прятать ее в какой-то комнате. Ее надо положить в больницу, причем как можно скорее.
– Понятно, – сказал Керн. – Тогда я должен объяснить вам, что это значит для нас.
Беер выслушал его.
– Вы считаете, что не сможете к ней приходить?
– Нет. Через пару дней пойдут разговоры, и полиция не заставит себя ждать. А так у меня есть шанс оставаться с ней рядом и узнавать от вас, что ей надо, и выполнять все ваши инструкции.
– Понимаю. Можете приходить ко мне в любое время и спрашивать.
– Спасибо. Ее состояние опасно?
– Оно может стать опасным. Надо непременно забрать ее отсюда.
Врач уехал. Керн медленно по лестнице снова залез на чердак. Он как будто окаменел и оглох. Из сумрачной тьмы низкого помещения к нему повернулось белое лицо с темными пятнами глазных впадин.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – прошептала Рут.
Керн кивнул.
– Другого выхода нет. Счастье еще, что мы нашли этого врача. Я уверен, он бесплатно положит тебя в больницу.
– Да. – Взгляд ее был неподвижен. Потом вдруг она испуганно выпрямилась. – Господи, а где же будешь ты, когда я попаду в больницу? Как мы увидимся? Ты не сможешь туда приходить, тебя же там, наверное, арестуют!
Он сел рядом с ней и крепко сжал в своих руках ее горячие руки.
– Рут, – сказал он, – посмотрим на вещи трезво. Я уже все продумал. Я остаюсь здесь и прячусь. Крестьянин мне разрешил. Я просто жду тебя. Лучше, если я не буду приходить к тебе в больницу. Начнутся пересуды, и меня могут сцапать. Мы сделаем по-другому. Я буду каждый вечер подходить к больнице и смотреть на твое окно. Врач скажет мне, куда тебя положат. Тогда это будет вроде посещения.
– В какое время?
– В девять часов.
– В девять часов будет темно, и я тебя не увижу.
– Я могу приходить, только когда стемнеет, в другое время это опасно. Днем я не должен показываться на людях.
– Ты вообще не должен приходить. Я как-нибудь справлюсь одна.
– Нет, я буду приходить. Иначе я не выдержу. А теперь одевайся.
Он намочил носовой платок водой из кувшина и протер ей лицо, а потом вытер его. Губы у нее были потрескавшиеся и горячие. Она припала лицом к его руке.
– Рут, – сказал он, – мы должны все продумать. Если ты выздоровеешь, а меня здесь уже не окажется или если тебя засекут – проси, чтоб тебя выслали в Женеву, на границу. Давай условимся, что будем писать друг другу в Женеву, до востребования. Так мы всегда сможем встретиться. Женева, Главпочтамт, до востребования. Мы еще пошлем наши адреса этому врачу, если меня возьмут. Тогда он в любой момент сможет связать нас, он мне обещал. Он все мне будет рассказывать, что услышит, а я через него буду все сообщать тебе. И мы не потеряемся. Никогда.
– Да, Людвиг, – прошептала она.
– Не бойся, Рут. Я говорю тебе это только на самый крайний случай. Только на случай, если меня зацапают. Или если тебя так просто не выпустят из больницы. Я совершенно уверен, что они тебя выпустят, и полиция ничего не узнает, и мы с тобой просто отправимся дальше.
– А если она узнает?
– Они только и могут, что отправить тебя на границу. А там я буду тебя ждать. В Женеве, на Главпочтамте.
Он подбодрил ее взглядом.
– Вот тебе деньги. Спрячь их, они могут тебе понадобиться на проезд до Женевы.
Он отдал ей всю небольшую сумму, которая у него еще оставалась.
– Не говори в больнице, что у тебя есть деньги, они понадобятся тебе потом.
Снизу их окликнул врач.
– Рут! – сказал Керн, обнимая ее. – Ты будешь молодцом, Рут?
Она с трудом заставила себя высвободиться.
– Я буду молодцом. И я хочу видеть тебя.
– Женева, Главпочтамт, если не повезет. Если повезет, я дождусь тебя здесь. Каждый вечер в девять буду стоять у тебя под окном и желать тебе всего, что только есть на свете.
– Я подойду к окну.
– Ты останешься в постели, а то я не приду! Улыбнись еще раз!
– Готовы? – закричал снизу врач.
Она улыбнулась сквозь слезы.
– Не забывай меня!
– Как я могу тебя забыть? Ведь ты все, что у меня есть!
Он поцеловал ее в сухие губы. В люке сеновала показалась голова врача.
– Ничего, не стесняйтесь, – сказал он, – но поторапливайтесь!
Они посадили Рут в машину и укрыли одеялами.
– А сегодня вечером можно к вам прийти? – спросил Керн.
– Разумеется. Вы сейчас остаетесь здесь? Да, так будет лучше. Можете приходить в любое время.
Машина тронулась. Керн стоял и смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду. Он стоял, но ему казалось, что штормовой ветер сбивает его с ног и тащит назад.
В восемь вечера он пошел к доктору Бееру. Врач был дома. Он успокоил Керна: сказал, что температура высокая, но большой опасности нет. Похоже, что разовьется обычное воспаление легких.
– Это надолго?
– Если все пойдет хорошо, две недели. И потом одна неделя на выздоровление.
– А как быть с деньгами? – спросил Керн. – У нас их нет.
Беер рассмеялся.
– Пока что она лежит в больнице. Потом расходы возьмет на себя одно благотворительное учреждение.
Керн посмотрел на него.
– А ваш гонорар?
