Озорник сорвал повязку; в его глазнице пульсировал зелёный огонь.
— Поднимайте давление в котлах, сэр! — с мефистофельской усмешкой обратился он к Стерлингу. — Время пришло!
— Дева Мария, спаси и защити нас! — потрясённо выдохнул О'Рейли, осеняя себя крестным знаменьем.
— Спокойствие, Шон; это всего лишь… — начал было Стерлинг, но в этот момент его прервал дикий грохот.
***
— Заряжай! — скомандовал француз, не успели рассеяться клубы дыма.
Джек с сомнением покачал головой. Он до сих пор не мог поверить в происходящее. Пушки на улицах Лондона! Да где ж это видано?! Не иначе, весь мир сошел с ума…
И тем не менее, Огюст Легри предусмотрел и такой вариант; оставалось надеяться, что для Инкогнито он тоже станет неожиданностью. Лёгкое полевое орудие зарядили чугунной болванкой. С такого расстояния она прошила стену, словно та была сделана из фанеры, рикошетировала от бронированного борта корабля и вылетела сквозь крышу.
— Пли!
Второй заряд проделал в здании ещё одну дыру. Крыша с жалобным скрипом просела. Легри поднёс к губам жестяной рупор.
— С вами говорит полиция! Немедленно выходите, без оружия и с поднятыми руками! Даю вам минуту!
«На месте Инкогнито я бы что-нибудь предпринял, и сейчас же! — подумал Мюррей. — Интересно, почему он медлит? Если я участвую во всём этом безобразии, значит — он так и не удрал в прошлое, иначе мы схватили бы его там… Может, его и вовсе нет в этом здании? Если так, проклятый француз вполне может сделать меня козлом отпущения! Да, замечательная перспектива, нечего сказать!»
Джек поёжился.
— Заряжай! — приказал Легри.
— Ещё пара выстрелов, и эта развалина рухнет! Там же совсем нет внутренних перекрытий…
— Ничего, это заставит их поторопиться, — француз щелкнул крышкой брегета. — Минута уже…
Из пролома брызнули ослепительные изумрудные лучи. Здание вдруг стало прозрачным, словно отлитое целиком из зелёного бутылочного стекла. Джек ясно видел необычный, похожий на исполинского жука корабль, занимавший почти всё пространство сухого дока — и этот монстр тоже был прозрачным, в его недрах двигались фигурки людей. В ночном небе развернулся Знак. На этот раз он был иным, чем тогда, в Праге — но в чём заключается различие, Мюррей так и не успел понять.
— Он здесь! — торжествующе воскликнул Легри; и в тот же миг что-то тёмное, бурлящее и переливающееся ринулось на них из темноты. Джека сбило с ног, закрутило в ледяных струях и поволокло прочь. Отплёвываясь, он вынырнул на поверхность. Совсем рядом боролась с водной стихией лошадь — журналист видел её оскаленные зубы и полный безумия глаз. Мускулы начало сводить судорогой; отяжелевшая одежда тянула вниз. «Чушь! Я вовсе не собирался утонуть сегодня… Посреди улицы!» — возмутился Мюррей; абсурдная мысль, как ни странно, придала сил — он перестал барахтаться и мощными гребками направил тело в сторону ближайшего здания. Тут журналисту удалось зацепиться: стена была сложена таким образом, что каждый второй кирпич немного выступал, образуя маленькую ступеньку. Благословляя неведомого архитектора, Джек полез наверх, не обращая внимания на боль в онемевших пальцах. Он вскарабкался до самой крыши, с трудом подтянулся, цепляясь за водосток, и перекинул тело на пологий скат. Здесь можно было немного отдышаться и прийти в себя. Забравшись повыше, он рискнул выпрямиться в полный рост. В этот момент зелёное свечение начало меркнуть, но Мюррей успел заметить главное: низкую бронированную палубу, разбегающиеся от форштевня усы пены и густой угольный дым, валящий из труб. Неведомое судно на всех парах шло сквозь затопленные кварталы к Темзе, унося в своём чреве людей и призраков. Проклятый Инкогнито вновь умудрился ускользнуть.
1Отрывки из «Песни пиктов» Редьярда Киплинга даны в переводе И. Оказова
Часть IV. Бегство от Немезиды
Град святого Петра заметало снегом. Укутанные в тулупы дворники трудились вовсю, но стихия упорно не желала поддаваться широким деревянным лопатам: сугробы по обочинам достигали кое-где уже человеческого роста, а метель всё не прекращалась. Прохожие морщились и прятали лица под башлыками — озорные снежинки норовили забиться в каждую щель. Лишь чухонские извозчики, «вейко», были рады непогоде: спрос на их услуги возрос чрезвычайно. Нэд Айвори отхлебнул крепкого, пахнущего банным веником чаю и с любопытством уставился в окно: там, внизу, двое саней не смогли разъехаться и каким-то образом в сутолоке сцепились полозьями. Возницы размахивали руками и крыли друг друга почём зря, по-чухонски и по-славянски, опровергая тем самым устоявшееся мнение о сдержанности северного темперамента.
— Ноги-то подыми! — прозвучало у Неда над головой. Альбионец покорно оторвал от пола подошвы: перечить уборщице не хотелось. Здоровенная медведица пару раз шоркнула шваброй под столиком и отправилась тревожить других обитателей вокзального буфета. Айвори глянул на часы. Человек, с которым у него была назначена встреча, запаздывал; ещё полчаса — и придётся сдавать билеты на поезд… Если бы только ожидаемая информация не была столь ценна! Полгода безуспешных поисков, осторожных расспросов и намёков — и вот наконец, когда он уже почти перестал надеяться — удача! Недаром говорят, что господь любит терпеливых…
Скрипнула дверь, и в буфет ввалился, стряхивая с плеч остатки снега, дородный господин в долгополой чиновничьей шинели. Айвори мысленно поморщился: вошедший с самого начала повёл себя неправильно, отыскивая его взглядом. Нет, чтобы сначала подойти к стойке, заказать чего-нибудь… Теперь и дураку ясно, что у этого господина с кем-то встреча! А впрочем — не всё ли равно? Пресловутых агентов охранки Нэд давно перестал опасаться. Здесь, в дремотной Азии (да-да, конечно — в Европе, если верить сухой географии; но по сути своей…), беспечность чиновников могла соперничать только с их неуемными аппетитами. Конечно, как и везде, тут существовали свои тонкости — но кому, как не матёрому лису из Форейн Офис, знать их досконально! Матёрый лис… Он любил думать о себе именно так: уже не юный, глуповатый и без меры рискующий рыжий охотник; но ещё и не старый, отъевшийся на беспечных крестьянских курах зверь, предпочитающий не покидать без крайней нужды уютную нору. Хищник, ловец удачи — пускай не из самых крупных, но жилистый и зубастый, способный учуять легчайшее дуновение ветерка и не знающий равных по части всевозможных уловок и хитростей.
— А, вот вы где, здравствуйте! — вошедший, наконец, соизволил заметить Айвори. — Ну и погодка, чёрт побери! Я битый час добирался до Витебского!
— Я бы на вашем месте выпил чего-нибудь согревающего, — намекнул Нэд.
— И то верно! — улыбнулся собеседник. — Буфетчик, рюмку водки и пару пышек!
— Сию минуту-с…
— А вы, я смотрю, всё чайком пробавляетесь! — господин в чиновничьей шинели непринуждённо присел за столик.
— Эта привычка
