понимая зачем, а когда до меня дошло, попросила снять с испанца ошейник.
— Не советую этого делать, принцесса! — тут же встрял Оллин. — Он бешенный, а иногда и невменяемый. Убежит или наоборот набросится.
— Это теперь моя забота! — ответила я.
— Я предупредил! — кинул мне вдогонку отоми, когда я шла к выходу, позвав пленника еще и жестом.
На слова Оллина я не обернулась.
Во дворце Тоноака мне предоставили целое крыло, где я разместилась вместе со слугами. Дойдя до него, я попросила первого попавшего слугу проводить пленника в баню, а потом нормально одеть.
До вечера я была занята, сегодня был последний день, который мы с принцем Чимальпопоком могли посвятить нечегонеделанию. Поэтому, мы позанимались сначала гимнастикой, чтобы совсем уж не потерять форму. Ведь борьба мне сейчас была противопоказана, а вот небольшие занятия на растяжку — самое то. Потом немного постреляли из лука и отправились в горы, там неподалеку от города было небольшое закрытое озеро. Наверное, раньше это была пещера, но со временем ее свод обвалился. И теперь озеро было, как бы заключено в тюрьму из отвесных скал, и лишь узкий проход, где с трудом проходил один человек, вел к этому чуду в горах. А это было действительно чудо! Вода в озере была кристально чистой, а еще она круглый год была одной и той же температуры. Неожиданно теплой! Об этом мне рассказала Зиянья, когда привела меня сюда на третий день моего пребывания в Тотимане.
С тех пор это стало моим излюбленным местом. Озеро принадлежало царской семье, поэтому шанс застать здесь еще кого-то был минимальный. Обычно мы омывались здесь с Зияньей на обратном пути в город. А иногда, как сегодня, я ходила сюда с Чимом.
У нас с ним было негласное правило: сначала купается он, а я жду снаружи, а потом наоборот. ОН садился на огромный валун у входа и ждал, пока я выйду.
Обычно мы возвращались к ужину, но сегодня было так неохота уходить отсюда. Не мудрено, что мы задержались. И пропустили ужин. Во дворце нас встретила встревоженная Зиянья, не находящая себе место. Черт! Пришлось извиняться и клятвенно заверять, что с нами все в порядке. Она и сама поняла, что зря волновалась, увидев наши довольные и немного усталые лица.
— Рада, что с вами все в порядке! — облегченно выдохнула Зиянья, отвернувшись, чтобы стереть с лица предательскую слезинку.
Мне стало невыносимо жаль старую женщину, что за это время сумела стать мне если не родной, то очень близкой. Она же относилась ко мне, как к родной дочери, которую потеряла очень рано. И даже иногда путая, называла меня ее именем.
Я обняла ее за такие хрупкие старческие плечи, благо мне позволял рост. И прижала к себе.
— С нами все хорошо, бабушка Зиянья! — ответила я.
— Спасибо! — тихо прошептала старушка, а потом, словно опомнившись, отстранилась.
— Ой, чего это я! Вы же голодные! — вскинулась она.
— Пусть нам лучше в мои покои ужин принесут. — попросила я.
— Конечно, конечно! Сейчас распоряжусь! Отдыхайте! — и поспешила в сторону кухни.Хотя могла просто отправить служанку, чтопоторопиласьвслед за шустрой старушкой.
Мы же отправились к себе. Покои маленького принца были в том же крыле, недалеко от моих. Но я позвала Чима к себе, прекрасно зная, что ужин принесут именно сюда.
Мы не успели дойти до моих покоев, когда нас догнали слуги с аппетитно пахнущими блюдами. Вскоре был заставлен совсем не маленький стол.
— Да! Бабушка Зиянья явно боялась, что мы останемся голодными! — посмотрела я на Чима. И мы синхронно рассмеялись.
— А где, мой пленник? — спросила я у слуги, что выполнял в моем крыле обязанности дворецкого.
— Он в одной из комнат для слуг! — низко поклонившись, ответили мне. — Не беспокойтесь, принцесса, он не сбежит! — тут же добавил мужчина, неправильно интерпретировав мой интерес к пленнику. — Его комнату охраняют двое воинов.
— А его кормили? — спросила я.
— Нет, принцесса! — еще раз поклонившись, ответил слуга. — Вы не давали такого распоряжения!
И что? Теперь человека нужно было голодом морить?
— Приведите его ко мне! — дала я распоряжение.
Срывать злость на этом человеке было бессмысленно, я действительно не приказывала. А местные не сделают и шагу, без приказа господина. Видно, чтобы не быть лишний раз наказанным. Ведь по закону Анауака, провинившегося раба могли продать, а вот уже после трех продаж — отправить в храм, в качестве дара богам. Но обычно третий раз покупал раба именно храм, для регулярных ритуалов не всегда хватало «подаренных» жертв. Особенно сейчас, когда по приказу Монтесумы, жрецы трудились стахановскими темпами!
Слугу, как ветром сдуло!
Не успели мы с Чимом усесться за стол, как двое воинов отоми привели пленника.
Что ж его и, правда, отмыли, побрили и одели. В отличие от ацтеков мужчины отоми носили брюки из тонкой выделанной кожи, а не набедренные повязки. Вот в таких брюках и стоял сейчас испанец, нечитаемым взглядом глядя на меня.
Воины, что привели пленника, синхронно положили руки ему на плечи, заставляя его встать на колени.
— Можете идти! — кивнула я воинам.
Когда воины вышли, я подошла к испанцу и протянула ему руку ладонью вверх. Но пленник не спешил мне дать свою руку, чтобы я смогла его поднять с колен. Он непонимающим взглядом смотрел на меня.
— Вот черт! Руку дай! — сказала я по-русски. — Блин и как это будет по-английски. Дура ты, Арина, в школе учиться лучше нужно было!
— Не надо по-а́нглийски — вполне по-русски, но со странным акцентом сказал испанец. — Я понимаю Ваш язык, донна Арина.
— Откуда! — если сказать, что я удивилась, не сказать ничего. Я была в шоке!
— Мой отец — Херардо Ортего Рейес был младшим сыном в большой семье обедневшего идальго. Чтобы прокормиться он поступил в услужение сначала к венецианскому дожу. Он охранял торговые караваны. Потом попал в Ганзу к геру Фёрстнеру. Гер Ферстнер торговал с Новгородом, так отец попал в этот город, где прожил без малого двадцать лет, в качестве правой руки своего господина. Там же родился и я, после того как отец женился на дочери своего коллеги — Шарлотте Хайнце, моей матери.
Но под старость лет, решил уехать на родину в Испанию. Да и неспокойно стало
