таких экстремальных мер как поход в мертвые пустоши?
— Можно, конечно. Эликсирами, сделанными их тварей мертвых пустошей. Ты же смотрел список? Дошел до раздела с эликсирами?
— Да, ознакомился.
— Молодец. Так вот. Размер источника можно увеличить эликсирами. Как только источник достигнет определенного предела, произойдет перестройка магических каналов в твоем теле и ты на следующем ранге. Поэтому будь готов, что тебе придется принимать первый эликсир в ближайшие дни. Второй — через полгода.
— Всего два?
— Больше нельзя. Иначе твое ядро пойдет в разнос, выжжет источник, и ты лишишься магии. Совсем!
М-да… Вот чего бы не хотелось. Но если эликсиры мне помогут стать сильнее, то риск оправдан. К тому же у меня есть Мия.
— Ясно! Может их совсем не принимать? Чтобы не рисковать?
— Можешь и не принимать, — покладисто согласилась Разумовская. — Но я бы на твоем месте, сделал все возможное чтобы быть сильнее к моменту нашего выезда на практику.
— Настолько все плохо?
— Хуже некуда, — мрачно кивнула она. — Обычно мы посылаем студентов только на старших курсах, а ваш курс не только физически не подготовлен, а еще у большинства детство в попе играет. Догадываешься, я думаю, кого имею в виду.
Да уж… Догадываюсь. На самом деле у нас большинство таких, кто еще не избавились от инфантильности. Тех, которые ждут, что за них придут взрослые и все за них сделают и порешают.
— Поэтому, давай ка, включайся в воспитательный процесс.
Я хмыкнул. Какого черта⁈
— Где я, а где воспитательный процесс?
— Не прибедняйся. Я видела, что ты сделал на первом же своем уроке. И потом наблюдала за тобой. Вашему курсу нужен безусловный лидер, который поведет их в нужную сторону.
— Вы видите в этой роли меня? Пожалуй, я откажусь. У меня, знаете ли, есть дела поважнее чем быть нянькой.
— Значит большинство из твоих сокурсников погибнет в первые же дни. Хочешь этого? — Вкрадчиво произнесла Разумовская.
— Знаете, я забочусь только о своих людях. Что мне чьи-то чужие дети? Если они не хотят делаться сильнее и избавляться от слюнявчиков, кто ж им в этом виноват?
— Эгоист ты, Демидов. Как есть эгоист.
— Да я эгоист, Алевтина Петровна. У меня почти уничтожили род. Мне его поднимать надо, а вы еще хотите на меня возложить неподъёмную ношу. За срок меньше чем год сделать из них боевой отряд? Это даже не смешно.
— А никто не заставляет тебя это делать. Более того, я сомневаюсь, что тебе вообще это удастся. Твоя роль быть лидером. Заставить идти за тобой. Прогнуть всех несогласных, а я уж воспитаю.
— Ну положим я соглашусь. Какая мне в этом выгода?
— Вот это очень правильный вопрос! — Усмехнулась Разумовская. — У Академии есть определенные ресурсы, которыми она может помочь перспективному студенту. А уж студенту, восстанавливающему род тем более!
Ух… По больному бьет — по финансам.
— О какой сумме идет речь? — Без обиняков спросил я.
— Не волнуйся. Не обидим!
Ага, ага! Не обидим! Только на такие фразы я давно не ведусь.
— Хотелось бы знать размеры моего вознаграждения, — вернул Разумовской ее улыбку.
— Ну ты и жук! — Удовлетворенно буркнула Алевтина Петровна. — Ладно. Я перегорю с Рудым. Тебя известят.
Я кивнул. Ну что ж… Можно и подождать.
— Алевтина Петровна, а можно вопрос?
— Задавай.
— А вам то в этом какая выгода.
— Я не люблю хоронить своих учеников. Достаточная причина? — Разумовская сразу стала серьезной.
— Вполне.
— Ладно, — она кряхтя поднялась. Отряхнула широкие брюки от песка. — Засиделись мы с тобой тут.
Она посмотрела на защитный купол. Прошептала какую-то фразу и купол пропал. «Стек» в бортики.
— Ну, в общем мы договорись. Я поговорю с ректором насчет тебя и наших возможностей. Думаю, наше предложение тебя устроит.
Я кивнул.
— Но не думай, что избежишь боевых тренировок со мной. Я подумаю и составлю расписание тренировок.
Вообще не думал избегать. После того, что она показала мне буквально полчаса назад, я обоими руками за тренировки с таким мастером.
Я тоже поднялся.
— Возьми себе лечебный артефакт. Это аванс к нашему с тобой сотрудничеству, — Разумовская растянула губы в ухмылке. — Он тебе в ближайшие недели ох как потребуется.
Глава 31
Я сидел за столом в «Пескаре» и лениво ковырялся ложкой в горшочке с пельменями, краем уха слушая разговор Лены и Романа Силаковского.
Лена, как мы с ней и договаривались, ждала меня на лавочке за воротами преподавательского полигона, чтобы пойти отужинать с Романом. Перед тем как войти на полигон, я ей оставил все вещи — сумку с письменными принадлежностями и с костюмом. Я попрощался с Разумовской, взял Лену под руку, и мы пошли к «Пескарю». Я не стал переодеваться. Жаль было времени, да и в конце концов смысла не видел. Я был грязным, в песке, и чтобы одеть костюм, в котором я пришел на занятия в Академию, надо было хотя бы ополоснуться, чтобы не испортить чистую одежду, но это потребовало бы похода к душевым, купание… а это время, которого уже не было. Я довольно пунктуальный человек. Не люблю, когда опаздывают и не опаздываю сам. Если уж договорился на определенное время — будь добр в это время появится. Грязный, тренировочный костюм не является поводом опаздывать.
Роман, который уже ждал перед воротами заведения, в восхищении помотал головой глядя на мою потрепанную одежду.
Затем открыл нам дверь.
Я заказал порцию пельменей в горшочке, сметаны, солений на закуску и большую кружку кваса. Лена повторила мой заказ половому. Рома… Ну, Рома заказал много всего. Впрочем, в его возможностях все съесть я не сомневался.
В трактире было как всегда людно и шумно. Впрочем, лично мне сейчас это не мешало. Даже наоборот, мне под вот такой шум думается легче.
Я анализировал нашу встречу с Разумовской. Раскладывал разговор на фразы и чем больше думал, тем вопросов становилось больше.
Мне не нравилось то, к чему меня принуждают! Вот не нравится и все.
Ну, не хочу я становится лидером в этой группе инфантильных идиотов. Это ведь придется становится тираническим тираном и подгонять к светлому будущему железной рукой. По-другому никак, ведь то, что сейчас я видел в сокурсниках, можно было назвать одним простым словом
