— анархия. Нет, конечно эти дети перебесятся и Академии удастся установить порядок, втолкав в эти головы правильные понятия. Но это произойдет не быстро. А если преподаватели попытаются форсировать этот процесс, то это безусловно приведет к отторжению и сопротивлению ан масс. Причем, как и у аристократов, так и у простолюдинов.
Нет… Здесь надо действовать исподволь. Изнутри.
Жестоко. Мягко. Но действовать.
Кнутом и пряником.
Противопоставить себя остальным, чтобы они сами захотели быстрее изменится, стать сильнее и дать мне отпор!
Боже, как я не хотел заниматься этим, но, по-видимому, придется. Разумовская просто так не предложила бы мне эту сомнительную роль. Наверняка на это есть санкция непосредственно ректора и может даже Святослава. Идти против них так себе идея. Посчитают меня таким же сумасбродным юнцом. Да и к тому-же…
За мою помощь предложили привилегии и всякие плюшки? Предложили. Непонятно правда какие, но тут уже в дело приходит торговля. Я вам услугу, а вы мне. У меня товар, у вас купец… Платите.
К тому-же мне очень не нравилась фраза Разумовской, что император именно меня хотел сделать сильнее, и именно для этого, впервые, первый курс поедет на практику в «поле».
Выходит, что это из-за меня умрут неповинные люди если, опять-таки, я не соглашусь и не стану тем цербером толкающим их вверх. К развитию.
И как бы мне не были безразличны многие из сокурсников, стоять в стороне я теперь просто не могу. Это идет вразрез с моими внутренними догмами.
Я вздохнул.
А ведь так хорошо начинался день! Утром встал — солнышко светит, птички поют, с кухни пахнет свежей выпечкой. Сегодня Маркус принесет мне контракт на аренду…
Лепота же и почти идиллия.
Мало было у меня проблем, так у суки-судьбы нашлось чем еще «порадовать».
— Леш? — Голос Силаковского отвлек меня от мыслей. — А ты что ничего не ешь?
— Да я ем. Просто задумался, — я зачерпнул ложкой сметаны из глубокой мисочки, присовокупил к ней сочный пельмень из горшочка и отправил себе в рот.
Вкусно. Правда вкусно. Рубленное мясо, горячий мясной сок, тонкое, нежное тесто смешанные с густой сметаной….
М-м-м!
Я прожевал и опять полез ложкой в миску со сметаной.
— Задумался он, — усмехнулся Роман. — А я сижу и полчаса жду, когда ты мне расскажешь где отсутствовал два месяца! Ни слова, ни полслова не сказал и пропал. Объявился и нет чтобы прийти ко мне. Посидеть, поесть и выпить… Нет! Я случайно его встречаю на занятиях! Друзья так не поступают! И вообще…
— Извини, Ром! — Прервал я его обвинительную речь. — Образовались срочные дела, и я был вынужден срочно уехать!
— Настолько срочные, чтобы не забежать и предупредить⁈
— Ты даже не представляешь насколько! — Я кивнул. — Дела рода Демидовых, а это сам понимаешь.
— Понимаю, — покачал головой Силаковский. — Что случилось? Могу я помочь?
— Спасибо! Но в этих делах не можешь. — Я посмотрел ему в глаза и добавил. — Правда, не сможешь.
Рома хмыкнул.
— Ну если так… То за то, чтобы ты побыстрее решил проблемы! — Он поднял кружку с пивом и отсалютовал ей.
Мы с Леной тоже подняли кружки, но с квасом.
— Ну, рассказывай где был и чего делал? — Силоковский утер от пены жиденькие усы, которые у него появились за два месяца.
Хорошо, что моя битва с магом синоби и последующее лежание в больнице было тайной, в которую было посвящено крайне ограниченное количество людей. Можно было врать напропалую, не опасаясь, что меня разоблачат. Единственно надо было выдумать легенду о том где я был и заучить ее. Хорошее вранье тем и отличается от плохого, что ты помнишь, что сочинил и в последствии не попадешься на неосторожном слове.
Я вот в первый же день, как только узнал, что фактически никто не знает где я был, придумал самый банальный рассказ. Дескать ездил в свой родовой замок на границе. Зачем? Назначить нового управляющего землями. Зачем? Затем, что старый пройдоха проворовался и мне об этом стало известно.
Красота «легенды» была в ее банальности (кто из управляющих не ворует у своих хозяев?) и то, что ее нельзя было проверить.
Роман выслушав мою басню — согласно покивал.
— Да, известное дело. У нашего соседа, барона Третьякова, вот так же… Стоило тому поехать с семьей на отдых в столицу, молодой управляющий стал воровать как не в себя. Так же, как и у тебя, доброжелатели отписали письмо барону. Тот в ярости приехал и повесил гниду на воротах замка своего замка.
Мда… Суд над простолюдином тут, был быстрый. Но, я бы заменил слово «доброжелатели» на слово «завистники». Вернее будет.
— Хорошо то, что доказательств вины этой крысы было предостаточно, иначе бы сам Третьяков предстал бы перед судом. — Силаковский отхлебнул допил пиво, звонко бухнул донышком кружки об стол и взялся за следующую. — Ну, понятно. Действительно тут я тебе не помощник. Тут надо показать, что ты хозяин. Разобрался и хорошо.
— А ты съездил к родителям? — я постарался перевести тему.
— Да съездил, — сказал Роман с досадой. — Но только не на долго. Только приехал и через три дня поступил вызов прибыть в Академию.
Он вздохнул.
— А какие планы были… Эх.
Роман погрустнел и снова поднял кружку с пивом.
— А зачем?
— Да кто его знает. Нам никто не сообщил, но слухи ходили, что для патрулей на улицах. Ты разве не слышал новости об этих убийцах? Синоби? Говорят, что могли быть беспорядки.
— Да кое-что слышал. И как? Не ходили в патруль?
— Нет. Не пришлось. — Собеседник отвечал между глотками. — Видимо справились сами. Жаль.
Я честно говоря подозревал, что собирали студентов на территории Академии, отнюдь не для того, чтобы патрулировать улицы столицы. До четвертого курса, они были бойцы так себе и выпускать их в качестве противодействия профессиональным убийцам плохая идея.
Хотя, с учетом рассказанного мне сегодня, что личная сила растет от опасности…
Смотря на Романа, который с удовольствием говорил о патрулировании, я понимал, что если он столкнулся с тройкой синоби, то через минуту был бы мертв.
Черте, что…
Силаковский поднял руку, подзывая полового. Когда тот подбежал, заказал еще три кружки пенного. Вопросительно взглянул на нас с Леной. Я заказал себе еще квасу, а вот Лена кружку чаю с травами и
