—Пока повременим. Температура если и есть, то небольшая.
—Лады.
Я быстро прожевал хлебец, отряхнул крошки с ладоней о штанину и, стиснув зубы, воткнул в ногу иглу одноразового шприца. Вогнал дозу антибиотика, тихонько зашипел от боли и начал копаться в рюкзаке.
—Ты завтракать собрался? — удивился Кузнецов, когда я вытащил банку консервов.
—А что, выходить пора?
—Да нет, темно пока. Заранее тебя разбудил.
—Тем более! — обрадовался я и, оторвав крышку, клинком выудил из банки кусок ветчины. — Присоединяйся, а то на своих концентратах загнешься скоро.
—Смотрю, тебе и в самом деле лучше стало, — хмыкнул опер и достал вилку.
—Да звери калечить не собирались просто. Так, оплеух надавали. Наверное, сначала про туристов разузнать хотели.
Вдвоем мы быстренько опустошили банку, напились воды и уже тогда начали собираться. Заглянувший в багажное отделение федерал приволок оттуда трофейное оружие и мой наган.
Я сунул револьвер в кобуру и вздохнул, прислонив автомат к стене:
—Блин, уже забыл, какой он неподъемный. Опять надрываться…
—Это ты еще без бронежилета, — злорадно улыбнулся Кузнецов.
—Сдается мне, это была не самая лучшая идея, — взвесив броник в руках, засомневался я в необходимости постоянно таскать на себе такую тяжесть.
—Знаешь, Володя, — покачал головой опер, — на самом деле я б на тебя еще и каску напялил, да только нет у нас каски. Надевай быстрей.
—Да он огромный просто! И что с курткой делать?
—Поверх надевай.
—А кобура с наганом? А ствол в кармане?
—Придумаем что-нибудь.
Я тяжело вздохнул, но спорить не стал и, отцепив от ремней кобуру, кое-как натянул на себя бронежилет. Похохатывавший опер принялся затягивать ремни, то и дело заставляя меня повернуться к нему то одним боком, то другим.
—Ну вот, просто замечательно! — закончив наконец возню, отступил он на шаг и посмотрел на меня со стороны. — Сразу видно, суровый боевик.
—Иди ты! — ругнулся я и попытался согнуться. Получилось не очень. — На первом же привале сниму.
—Дело твое, конечно, но не советую.
—Видно будет. С кобурой что?
—Сбоку на ремень прицепи. И китайца с другого боку закрепи. Нет, так чтобы рукоять вниз смотрела. Ага, липучки подтяни. Вот, теперь порядок.
Разобравшись с оружием, я до максимума удлинил ремни рюкзака и закинул его за спину. Взял автомат, представил, как выгляжу со стороны, и невольно улыбнулся. Суровый боевик!
Было бы смешно, не дави так броник на отбитые ребра. Да и тяжело с непривычки. Хорошо хоть чудо-лекарства Кузнецова и в самом деле помогли. Иначе бы точно тут на пару-тройку деньков задержаться пришлось.
—Ну, выходим? — Опер закинул на плечо какой-то длинный чехол и подошел ко мне: — Ты как?
—Готов, — вздохнул я и взял на изготовку автомат. — Слушай, а что это у тебя такое?
—Снайперская винтовка, — невозмутимо ответил федерал.
—Вот как? И где же ты ее откопал?
—Пока тебя искал, на захоронку имеданцев наткнулся. Они у моих парней все оружие забрали, а в дело пустить не успели. Патронов запасы пополнил, да и винтовка пригодится.
—Понятно, — с сомнением глянул я на Кузнецова. И когда он только все провернуть успел? Пока меня звери пинали или уже после, вместо того чтобы товарищу первую помощь оказывать? — А мне чего «калаш» не взял?
—Слушай, не подумал просто. Да и времени было в обрез.
—Ну-ну…
—Да перестань ты! На, лучше таблетку съешь.
—Это что?
—Общеукрепляющее.
Я проглотил переданную федералом горошину и подхватил автомат.
—Пошли.
—Открываю. — Опер повернул какой-то рычаг, потом поднапрягся и одним движением сдвинул люк в сторону.
Не знаю, кто удивился неожиданной встрече больше: мы или с рычанием рвавшая мертвого негра стая собак. Наверное, все же одичавшие барбосы. Ума дать деру от дармовой кормежки им не хватило, и я поспешил открыть огонь.
Приклад будто прирос к плечу, ствол автомата в этот раз из стороны в сторону почти не гулял, и расправиться с падальщиками удалось за считаные секунды. Не ушел никто.
—Неплохо, — одобрительно похлопал меня по спине Кузнецов. — Думаю, в любой живодерне тебя с руками оторвут.
—Иди ты! — Стараясь не смотреть в сторону истерзанного тела, я выпрыгнул из люка и поспешил отойти в сторону. — Нельзя было оттащить его отсюда, что ли?
—А зачем? — удивился опер.
—Да, действительно — зачем? — вздохнул я и покрутил правым плечом.
—Сильная отдача?
—Нет. То ли бронежилет смягчил, то ли приклад с какой-то амортизационной начинкой.
—Нам куда теперь?
—Дай подумать.
Я оглядел окрестности и задумался. Светать только начинало, и затянувшая небо серая пелена казалась наброшенным на город ватным одеялом, а соседние дома пока еще терялись в полумраке. И все же терять время не стоило. Солнце скоро встанет, да и чем раньше уберемся отсюда, тем лучше. Мало ли кто еще пожалует.
—А это что такое? — ткнул меня в бок Кузнецов и указал на возвышавшуюся над серыми силуэтами домов словно подсвеченную мощными фонарями высотку, верхняя треть которой по наклону вполне могла поспорить со знаменитой Пизанской башней.
—Не пихайся ты! — прошипел я и зашагал к перекрестку. — Ну, наклонилось здание, и что?
—Меня не наклон интересует, — фыркнул опер. — Почему оно будто оплавленное все? И почему светится? Что с ним такое случилось?
—А никто не знает. — Облицованная синими фасадными панелями высотка и в самом деле весьма напоминала заплывшую воском свечу, но местные на такие причуды внимания давно уже не обращали. Не падает — и хорошо. — Никто не видел. А те, кто видел, ничего никому уже не расскажут.
—Странно…
—Не отвлекай! Я тут думать, между прочим, пытаюсь!
—Ну и что ты надумал? — не упустил Кузнецов возможность меня поторопить.
—Сейчас срежем через сквер, а там по Елькина совсем ничего останется.
—Сквер? — удивился опер. — Какой сквер?
—Да вон тот, — указал я на участок спекшейся земли метрах в ста от нас. — Это сквер. Бывший.
—Понятно, — с заметным облегчением усмехнулся федерал. — А то я уж бояться начал, что тебе слишком сильно вчера по голове настучали.
—Слишком сильно — это сто процентов. Но не настолько, чтобы умом тронуться, можешь не волноваться. — Я прикоснулся к почти спавшей опухоли под правым глазом и, натянув перчатки, пробормотал себе под нос: — «Тело в синяках, все дрожит от холода…»
—Чего?
—Холодно, говорю!
