– Пока, не найду, не успокоюсь.
– Витя, ты себя угробишь.
– Плевать.
– Вот же старик упёртый, – Андрюха покачал головой. – Слушай, у меня друг в Москве есть… Полковник милиции. Там поищет… но Витя, страна огромная, найти её… будет очень сложно. Это практически невозможно.
* * *
Гипнотизирую имя одного контакта уже минут десять.
Не решаюсь позвонить.
Чего медлю?
Не знаю.
Хотя нет… понимаю, что если позвоню, то он костями ляжет, но больше мы с Анютой не увидимся.
– Привет.
Всё-таки набираю номер. Не выдерживаю.
– Вит? – голос сонный. Разбудил. – Чего звонишь в… бл*. Четыре утра. Ты с ума сошёл что ли?
– Анюта от меня ушла, – слова вылетают сами по себе.
А в ответ – тишина. Только дождь за окнами всё идёт…идёт.
До ужаса нервирует.
– Артур, ты меня слышишь?
– Слышу, – отвечает без единой эмоции. – Вит, я тебе помнишь, что в прошлый раз говорил?
– Помню, но сейчас не до этого. Я должен её найти. Она тебе не звонила?
– Я говорил тебе, если обидишь её, никогда больше не увидишь, – проговаривает спокойно. – Даже, если она мне позвонит, я тебе не скажу. Карауль, ищи, прощения проси. Накосячил ведь, да? Вот и сам выкручивайся.
– Да ни хрена не было, я…
Сбросил. Даже дослушивать не стал.
Чувствую упадок сил. Чёрт. Начинаю сдуваться.
Злости больше нет, зато появляется дикое разочарование и отчаяние.
Кажется, вот недавно, мы сидели с Анютой за столом. Пили чай с её любимыми печеньями, а теперь …
Её нет рядом. Она ушла. Не на неделю. Чую. Понимаю.
Насовсем.
И будет права. Здесь моей вины слишком много.
Не надо было идти в бар. Не надо было пить.
Нужно было забрать Анюту в первый же день, а я зачем-то дал ей время, чтобы немного остыть.
Пройдёт месяц, и сидя в своей квартире совсем один, где каждый угол будет пропитан грёбаными воспоминаниями… Где всё ещё лежат нетронутыми её вещи… я пойму, что она - единственное, что у меня было.
Если бы я тогда знал, что это последняя наша встреча…
Если бы я тогда знал…
* * *
Вот тогда-то и настал мой личный ад, затянувшийся на долгие полтора года.
Я тысячу раз перематывал в голове события того дня… Пытался переиграть все, сделать правильно. Не мог поверить, что она ушла.
Исчезла.
Все поиски оказались пустыми.
А вот здоровье совсем подкосило, поэтому около года, я проходил реабилитацию в клинике.
За то время, в Питер приезжал Артур. Он не пускал вход кулаки. Нет.
Мы сели и поговорили, а затем решили, что нам больше не по пути.
Между нами всегда будет стоять Анюта, а он не сможет пойти против неё.
Потому, что для неё – я предатель.
Я всегда думал, что достаточно докопаться до правды, осознать всё и решение проблемы будет как на ладони, но на деле же...
Это полная чушь.
Судьба всегда играла со мной. Подкидывала разного рода квесты и измывалась, как только могла, а затем, когда я вздохнул полной грудью, снова отняла то, что стало для меня единственным ориентиром в жизни…
Я потерял не её.
Я потерял себя.
***
Ранним утром мне поступил звонок от неизвестного абонента.
Недолго думая, я взял трубку:
– Слушаю.
Это привычка, которая сопровождает меня на протяжении года, а может и больше.
Честно, не знаю.
Я уже перестал считать дни бессмысленного ожидания.
Ожидания, когда же позвонит Андрей и скажет, что вот нашлась Анюта или же она сама соизволит объявить о своём существовании.
Именно соизволит объявить потому, что по-другому, не выходит.
Найти её я так и не смог.
А может просто плохо искал.
Машинально прикладываю ладонь к груди.
Не думал, что так болеть может. И нет, дело не в том, что теперь у меня проблемы с сердцем.
Это другое.
Совсем другое. Не знал, что в принципе способен на подобные чувства.
Самое хреновое, что ей так и не сказал. Теперь давлюсь в одиночку, а оно никак не уходит. Топит, да не убивает.
И отпустить не могу.
Сколько времени, а я не могу.
Никогда не смогу.
– Вы Виктор Николаевич Аверин? – услышал встревоженный женский голос и насторожился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Что-то явно не так.
«А разве за эти полтора года было что-то хорошее?» – тут же подначивает внутренний голос.
Вздыхаю, потирая переносицу.
Не было.
– Да, это я.
– Даже не знаю, как бы это сказать…
– Говорите, как есть, – хмурюсь сильнее.
– Ваш отец… Николай Аверин, – напрягаюсь, когда слышу его имя, – он… умер.
Замираю на миг, выключая экран телевизора.
– Повторите.
– Вчера его состояние сильно ухудшилось… а уже ночью он не выдержал и скончался. Мы сделали всё, что могли. Приносим свои искренние соболезнования. Приезжайте в онкологию на Маркса…
Бросаю трубку, а следом из меня вырывается смешок. Затем ещё… и ещё один.
Что я сейчас чувствую?
Боль от потери и утраты? Или же облегчение?
Да… ничего.
НИ ЧЕРТА Я НЕ ЧУВСТВУЮ.
Пустота какая-то застилает.
Вот и всё.
Человек, который ненавидел и презирал меня всю мою сознательную жизнь… умер.
Его больше нет.
Встаю со стола, качая головой, но как бы то ни было, ехать в больницу всё равно нужно.
***
– Виктор, это правда, что вы не общались со своим отцом более двадцати лет? – после череды свалившихся на меня обязанностей по подготовке к похоронам отца, ко мне подбегает журналист.
Его ещё не хватало.
Итак, еле выдержал Инну, которая то и дело прижималась ко мне.
Теперь из-за её фальшивых слёз, мою рубашку можно выжимать.
– Ваши комментарии по этому поводу? Что вы чувствуете в данный момент? Вы же не успели попрощаться с ним, не так ли?
– Пошли на хрен отсюда, – рычу, направляясь к своей машине.
– Виктор, ответьте, просим вас…
Устало поворачиваюсь и замечаю Инну, которая быстрыми шагами идёт в мою сторону.
– Вить… Витюш, стой!
Да твою ж мать.
– Ты знаешь про завещание? – кричит она мне вдогонку. – Кому он всё оставил?
– Нет.
– Его юрист со мной говорить не желает, а я…
– А ты беспокоишься вписал ли он тебя в завещание или нет? – договариваю за неё, усмехаясь. Следом залезаю в свой автомобиль.
– Да! – её истошный крик становится слышным на весь округ. – Я всё-таки была его женой! Законной, а не какой-нибудь там… сам знаешь.
– Деньги… Инна. Деньги. Разве они сейчас важны? А как же траур соблюсти для приличия? Внутри ты ревела в три ручья, а теперь что… показываешь алчность натуры?
– Да как ты смеешь?! Прояви уважение!
– К тебе? – нажимаю на кнопку открытия окна. – Уж, прости, но ты последняя к кому я буду проявлять уважение.
– Да ты…
– А теперь, рот закрыла и слушай меня, – выругиваюсь. Надоела. Сил нет. – Ты вдова, вот и веди себя подобающе. А если будешь лишний раз поднимать шум, я лично позабочусь, чтобы ты осталась ни с чем. В чём пришла, в том и уйдёшь.
– Ты угрожаешь мне?
– А ты думаешь, что… разрушила мою личную жизнь и теперь можешь почивать на лаврах? Спешу расстроить, нет. Инна, нет. Получишь то, что заслужила.
– Это жестоко! – пищит она. – Это…
– Это справедливо, – усмехаюсь, заводя мотор. – После похорон, свалишь с города, и из моей жизни навсегда… чтобы я тебя здесь больше не видел.
– Витя, но…
Поднимаю указательный палец вверх, останавливая её лепет.
– А если хоть раз попадёшься мне на глаза, будешь плакать уже не фальшивыми слезами, а настоящими. Я ясно выразился?!
– Нет, так…
– Я ясно выразился?! – повторяю непреклонно.
– Да, – всхлипывает, а я срываюсь с места.
Хватит уже.
Слишком мягкий был.
Больше не позволю ей влезать в мою жизнь.
Глава 30. Виктор
Время до похорон проходит быстротечно.
И хоть я не обязан этим заниматься, но совесть всё равно не даёт мне спать спокойно, пока не завершу все дела до конца.
