А их было достаточно.
И это я ещё не встретился с юристом.
Как бы я не хотел наплевать на всё это, пустить на самотёк его бизнес… нельзя.
Здесь даже дело не в нём, а в людях, которые работали на его компанию.
Однако стоя у входа на кладбище, вдруг притормозил.
Просто остановился и понял, что дальше не пойду.
Не хочу смотреть. Не хочу видеть весь этот процесс.
Хотя и чувств уже давно нет к нему.
Тогда в чём проблема?
Бл*ть!
С силой ударил кулаком об дерево.
– Пап.
Напрягаюсь, знакомый баритон раздаётся прямо над ухом, вырывая меня из мыслей.
Оборачиваюсь, автоматически сканирую его взглядом.
– Сын, – на губах расползается улыбка.
Не ожидал его здесь увидеть.
Он здорово возмужал за то время, что мы не виделись. А не виделись мы почти два года.
Вырос кажется даже. Со мной одного роста стал.
В груди, что-то ёкнуло.
Да…
Соскучился по нему.
Я как сейчас, помню наш последний с ним разговор…
Неприятный конечно, но всё же.
– Ты? – он открыл входную дверь и отошёл, пропуская меня в квартиру.
– Привет, сын. Поговорим?
– Мне не о чем говорить с предателем! – холодно выплёвывает он. – Я тебя о чём просил, м? Не лезь к Ане… а ты что?! Наплевал на собственного сына! Ты… хоть раз мог подумать обо мне? ХОТЬ РАЗ?! А моих чувствах?! Я думал, ты понял, что Аня – не для тебя ещё в больнице, а ты оказывается снова с ней… На хрена тогда месяц где-то пропадал, а?! Давал себе время подумать или же спектакль передо мной разыгрывал?
– Ты повторяешься. Я хочу тебе по-человечески объяснить всё.
– Нечего объяснять! Всё итак понятно. Ты хочешь себе молодую девочку… но почему ту, которая нравится именно мне! Тебе же пятьдесят скоро, а ты… тьфу!
Тяжело вздыхаю.
Сейчас он разительно отличается от парня, которого я знаю…
Беспечного. Веселого. Даже слегка ветреного.
Но совсем беззлобного.
– Мне есть что тебе сказать, но хочется, чтобы мы не делали это не на повышенных тонах и как взрослые люди… Тебе уже не пятнадцать, Алекс.
В этот момент оживает мой телефон и когда я достаю его, всматриваясь в номер абонента, сын начинает едко интересоваться:
– Что она… да?
– Кто?
– Не придуривайся… Аня, да? Она тебе названивает? Вы же вместе… – яростно рявкает он.
Шумно втягиваю воздух в лёгкие, следя как приближается Алекс. Выхватывает из моих рук телефон и швыряет его в стену.
На свой порыв, он естественно никакого раскаяние не испытывает.
Лицо его зло кривится, а глаза загораются яростным пламенем.
Вот только мне больше не хочется потакать его обиде. Спустя столько времени…ко мне пришло осознание, что даже если я перед ним упаду и признаю, что не прав, ничего не изменится.
Лучше от этого не станет. Он как считал меня плохим отцом, так и продолжает считать.
В глазах сына я не человек, а сущий монстр, не способный на чувства.
Пожизненный должник, который не уделял ему достаточного внимания в детстве и виновник в том, что мы с его матерью, тогда развелись.
Наверняка и в смерти её винит.
И если раньше в лицо мне это бросить у него не было повода, то сейчас он считает, что получил на это полное право.
Ошибается.
В два шага я преодолеваю расстояние между нами и глядя в его глаза, жёстко чеканю:
– Какого хрена ты швыряешься моими вещами? Ты на этот телефон и на квартиру, в которой живёшь, – обвожу её руками, – ни рубля не заработал.
– А какого хрена ты на молоденьких засматриваешься, а?!
– Мне звонили с работы, – спокойно и твёрдо произношу. – Работы, которая кормит тебя. Оплачивает все твои расходы. Оплачивает квартиру, в которой ты живёшь. Теперь, мне придётся ехать в салон, чтобы покупать новый телефон. Для тебя разумеется, это ерунда. Для меня же это время, люди, которых я подвёл и деньги, которые я с раннего возраста зарабатываю сам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Алекс морщится, но молчит.
Ничего. Пусть послушает. Полезно.
– Когда все мои сверстники развлекались, попадали в полицию за драки, ходили по дискотекам… я пахал днями напролёт. А знаешь почему? – он понимает всё и опускает голову. – Потому что стал отцом, Алекс. Твоим отцом. Кулёк с тобой мне вручили в двадцать один. А я стоял. Не знал, что делать. Мелкий совсем. Не двигаешься. Смотришь и не моргаешь. Но когда ты закряхтел и заплакал у меня на руках, я себе слово дал… Мой сын ни в чём не будет нуждаться. У него всегда будут деньги на обеды и походы в кафе с друзьями. У него будет всё, что потребуется. И я своей цели добился. Ты и правда ни в чём не нуждался.
Сын падает на стул и сжимает волосы у корней, а я продолжаю:
– Я понимаю, что не лучший отец. Со своими недостатками и поступаю не всегда правильно. Знаю, что не уделял тебе достаточного внимания. Вижу, что не додал и не объяснил многое. На самом деле, всегда кажется, что можно было сделать больше. Так и есть. Хотя и оглядываясь назад, понимаю, что поступил ровно так же. Отдал я тебе всё, что мог. И любил, я тебя всегда, как умел.
– Это… это не меняет того, что ты встречаешься с девушкой, которая мне понравилась. Я не могу тебе простить этого.
Усмехаюсь.
– Алекс, я пытался. Думал забуду. Смогу… ради тебя. Переболею. Я специально для этого уехал. Не для того, чтобы ты с ней был, а просто…чтобы больно не делать.
– Не бросишь её да?
Мотаю головой.
– Поздно. И это не прихоть, сын. Дело в чувствах. А как ты понимаешь… Им никак не прикажешь. Думаешь я планировал вот это всё? Планировал почти в пятьдесят лет влюбляться в девчонку младше меня вдвое? Нет. Само получилось.
Алекс тут же вскакивает и внимательно всматривается в мои глаза.
Не верит.
А я понимаю, что сказал то, что держал в себе.
Влип. Увяз… Влюбился.
Люблю…
Слово-то какое.
С ума сошёл.
– И мы здесь с тобой не сидели, если бы я увлёкся Анютой на время. Ведь так?
– А мать любил?
Могу конечно соврать, но смысл?
Мотаю головой.
– Может кому-то и повезло встретить любовь всей своей жизни в двадцать, но только не мне. И несмотря на это, я ни о чём не жалею.
Сын брови нахмурил, дышит тяжело и я договариваю:
– Потому что на свет появился ты. Ты – Алекс.
– В любом случае, я не приму ваши отношения. Так не должно быть. Это неправильно.
– И это твой выбор, сын. Настаивать на обратном, больше не буду. Я душу перед тобой раскрыл. Так, как никогда этого не делал. Знаю. Сложно принять всё за один день… Но если любишь, то… возможно всё. Смириться с этим тоже, потому что Анюту я не брошу, а быть мне или нет в твоей жизни решать тебе.
И я больше не настаивал. Не лез.
Здесь либо принять и простить, либо навсегда отвернуться.
Взрослый уже мальчик.
Сам решит, что делать дальше…
Хотя и в душе порой такой огонь разгорался.
Норовил сжечь всё дотла.
– Поговорим? – он сдержанно улыбнулся мне в ответ.
– Ну давай. Садись в машину. Поедем в одно место.
– А … – кивает за спину. – Дед? Похороны же…
Знаю, но отчего то ноги не идут в ту сторону.
Сам себе противоречу.
Всё подготовил, а теперь...
– Без меня проведут, – бросил, заводя мотор.
Алекс тут же сел в салон, и мы выехали.
***
– А я ведь… с ним никогда не общался вживую. Только по телевизору и глядел на него… в новостях часто показывали, – говорит сын, сидя уже в кафе, – но перед своей смертью, точнее за два дня, он ко мне заезжал. Я впервые с ним общался.
Выгибаю бровь.
