– Надо же.
– Сказал, что на тебя совсем не похож и…байк новый подарил. Навороченный. Последней модели.
Изо рта вылетает смешок.
– Удивительные дела и ты принял?
– Нет, – поджимает губы. – Я пап… многое пересмотрел.
Голос сына глухой. Волнуется.
– Хочу сам накопить. Машину и байк, я тебе возвращаю. Не нужны мне они.
– Похвально.
Улыбаюсь второй раз за сегодняшний день.
Что ж, прогресс на лицо, Виктор.
– Мне хреново было всё это время, если честно, – выдыхает он, распивая кофе. – Не знал, куда себя деть… но через несколько месяцев, ко мне пришло осознание… нужно что-то менять. И тогда, я бросил стажировку, которую проходил. Понял, что не моё. Совсем не моё. Ты знаешь, мне нравятся мотоциклы. Я в них неплохо разбираюсь и… мы с другом бизнес свой решили открыть. Не сразу конечно получилось. Долго пришлось помучаться, но усилия того стоили… В общем, я в Москву переезжаю. Там нашли место одно… точку свою откроем. Филиал, но скорее всего он будет основным, главным… то есть я там буду жить на постоянной основе, а значит мы с тобой вряд ли ещё увидимся.
– Я рад за тебя, Алекс. Очень рад.
– Хочешь покажу? – его глаза загораются, и он встаёт со стола.
– Конечно, сын.
***
– А кстати, я забыл спросить, как ты… поживаешь? – интересуется он, когда мы выходим из его салона. – Ты с ней?
Притормаживаю и прикрываю глаза на секунду.
– Нет. Не с ней.
– Слушай, пап… я понял, что был не прав. В общем, я не буду больше препятствовать. Ты можешь встречаться с ней…
Усмехаюсь.
– Спасибо за разрешение.
– Нет. Ты не понял… Я… я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Правда. Ты достоин этого.
Пристально смотрю в глаза сыну, а он не выдерживает… взгляд отводит, но я успеваю словить едва заметные слёзы.
Твою мать.
Не сентиментальный я, но что-то во мне за последние полтора года сломалось.
Эмоции бьют ключом, в горле ком встает.
Отмерзаю.
Подхожу к нему…
Тоже не выдерживаю.
Крепко обнимаю, хлопая по спине и тихо шепчу ему на ухо:
– Я горжусь тобой, сын. Горжусь.
Он шмыгает носом, прижимаясь сильнее.
– Я люблю тебя, пап… Будь счастлив.
Через некоторое время, мой телефон оповещает о пришедшем сообщении.
Я отхожу на шаг от сына, тем самым разрывая наши объятья и читаю смс:
«Если ты хочешь её увидеть, то приезжай в Волгоград».
А следом … адрес.
Тяжело сглатываю. Моргаю. Не верю в произошедшее.
Бл*ть. Неужели…
– Буду, – с выдохом произношу, не скрывая радости. – И ты будь.
Спустя полтора года мне, наконец-таки, выдался шанс. И я не должен его упустить.
Глава 31. Виктор
Это… она.
Чувствую. Ощущаю её присутствие. По биению собственного сердца, которое грохочет под рёбрами, как оголтелое.
По запаху… который впитался в память и заменил кислород.
Слишком много она за собой оставила.
Не стереть.
Поворачиваюсь, а она уже стоит ко мне спиной…
Дрожит. Сутулится. Обнимает себя руками.
А я смотрю на ее фигуру как заворожённый. Изменилась она.
Округлилась. Приобрела более женственные формы.
Подхожу едва слышно и резко выдыхаю.
Понимаю, что должен действовать не спеша, обдумывая каждый шаг, но зверь внутри меня рвёт на части… Хочет схватить в охапку и бежать без оглядки. Без лишних слов и разъяснений показать ей, что она все еще моя.
Как бы далеко не убегала.
И как бы хорошо не пряталась.
Моя… Анюта.
Поэтому аккуратно, словно боясь, что она исчезнет… провожу пальцами по её плечам… убираю волосы, открывая доступ к тонкой шее.
Она вздрагивает от моих прикосновений.
Понимает. Чувствует. Узнаёт меня, но молчит.
Замирает, а я утыкаюсь носом в её волосы…
Вдыхаю снова и снова полной грудью.
Впервые за полтора года… заполняю себя её запахом.
Собственным, неповторимым, медовым.
Чёртовым медовым ароматом, который снился мне тысячу раз.
Хочется кричать. Выть.
Это что-то запредельное.
Нереальность всё.
Внутри все распирает.
– Ну, здравствуй, мёд мой…
Выдыхаю ей прямо в ухо и тут же чувствую ответную реакцию. Её кожа покрывается мурашками, а я удовлетворенно рычу, разворачивая Анюту к себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она смотрит на меня долго, не мигая, широко распахнув свои глаза.
А в них столько эмоций. От удивления до абсолютного страха…
А я дышать уже не могу.
Воздух пропадает напрочь.
Грудь сдавливает в тиски.
Боль ядом разливается по венам, а душа мечется в агонии.
Остолбенел.
Ни черта с собой поделать не могу. Застыл и…
Любуюсь ею?
Да. Именно так.
По-другому не объяснишь.
С жадностью оголодавшего зверя, впитываю каждую черточку, каждый миллиметр родного такого любимого лица…
Да уже глядя на её спину… фигуру… понял, что изменилась.
А теперь, не отрываюсь… смотрю на неё.
Взрослая стала. Взгляд уже совсем другой, но такая же красивая.
До изнеможения. До одури. До разрыва аорты.
Бл*ть.
И в то же время, будто и не было разлуки в полтора года.
Моя. Она. Моя.
Вся. Целиком. До конца.
Полностью.
– Анюта.
– Витя.
Произносим мы одновременно. Прижимаемся. Ударяемся лбами.
Рушим грёбаную стену, которая стояла между нами.
Мешала двигаться. Жить дальше.
Нет. Нет смысла без неё.
Уже не контролирую себя. Выдержка трещит по швам.
Руки лихорадочно начинают шарить по её телу, вызывая ответный трепет.
Трепет, который снимает предохранители.
Напрочь сжигает меня дотла.
Её.
Нас дотла.
С губ Анюты вырывается всхлип.
Ещё один…
И ещё…
– Вить, я так…
– Тшшш… – прикладываю палец к её пухлым губам, очерчивая их. – Я скучал. Чертовски скучал.
Ограничиваюсь сухим «скучал»…
Пусть думает так.
Пусть не знает, что в моей больной голове творится.
Потому, что там полный хаус… ураган.
Цунами.
Тайфун из мыслей и доводов.
Непрекращающийся смерч.
Ни одно нормальное слово не описывает того, что я испытал за то время, когда её не было рядом.
Я…
Помирал. Сходил с ума. Сжирал, корил себя.
Горел в собственном аду.
А ты… как жила ты?
– Витя… подожди, – сквозь шум собственных мыслей, слышу её голос. Мягкий, обволакивающий, переворачивающий всё вверх дном. – Я… сразу, сразу хочу тебе сказать об этом. Не буду больше обманывать. Скрывать. Не хочу. Не могу больше. Не буду.
Зацеловываю её лицо. Оттягиваю волосы назад. Не могу насытиться. Не могу надышаться ею.
Слишком мало. Мне слишком мало этого.
Хочу её всю.
– Витя… послушай!
– Нет, – рычу, стискивая её талию. Прижимая к себе.
Не могу отойти. Ни на шаг. Ни на миг.
Хочу рядом быть. Впитывать каждую эмоцию. Каждое изменение на её лице.
Не отпущу.
Не отпущу больше.
– Пожалуйста… Вить. Мне нужно сказать тебе. Я не могу больше.
– Сможешь. Мы сможем всё. Вместе, Анют.
– Дело в другом…
Однако её следующие слова, всё-таки заставляют меня остановиться.
Нет. Не так.
Они просто придавливают к деревянной поверхности пола.
Тело тут же свинцовой тяжестью наливается.
Каменеет…
– Витя, у меня есть сын… – смотрит мне в глаза. Душу выворачивает и ударяет наотмашь: – Наш сын.
Отхожу от неё на шаг, а в голове только одна мысль:
У меня всё это время был сын, а я о нём не знал...
***
Хочу заорать на всю катушку, чтобы услышали все… но вместо этого молча иду за Анютой.
В душе такие эмоции поднимаются, коих там никогда не рождалась.
Я думал, что испытал всё, что можно.
Оказалось, нет…
Это совсем иное.
Сложно понять, что это и откуда.
Сердце, объятое пламенем, останавливается и огнём растекается по всему периметру грудной клетки.
