высоко прыгать.
Валерон радостно потер лапы.
— Слыхал, Митя? Твоя прыгучесть будет повышена.
Я продолжил проверять кристаллы с механизмусов и обнаружил одну четвертую схемы сверлильного станка (теперь у меня их стало две из четырех нужных), одну вторую схемы «Малой складной сковородки». Когда я сообщил о второй схеме, Валерон на редкость возбудился, посчитав ее появление подтверждением теории о малых, больших и огромных посудинах для приготовления еды. Проверить это было пока невозможно, поскольку у нас наличествовали только части схем.
И все же вишенкой на торте оказалась деталь из кристалла под названием «Голосовой блок», а это означало, что Мите я смогу поставить сразу два блока: с прыжком и голосом. Оба они оказались довольно сложными и требовали разводку сигнала либо по проволоке из механизмусов, либо из алхимического зелья.
Руки чесались заняться немедленно, но я решил сначала просмотреть остальные кристаллы, тем более что их было не так уж и много. Повысил Искру до двадцать четвертого уровня, Теневую стрелу — до двадцать первого и Теневой кинжал до восьмого. Остальное я либо не определил, либо отправил в запас до того времени, когда смогу использовать. Хотя в необходимости использовать все навыки, обнаруженные на кристаллах, я сомневался. Потому что все сразу поднимать я не смогу, а навыки нужно не только растить в уровнях, но и испытывать в реальном деле.
Хотя Каменный голем — кристаллов с которым вместе с сегодняшним у меня уже было два — штука наверняка интересная. Также добавился кристалл с Цепкими лапками — их у меня теперь стало пять. Добавился кристалл с огненной плетью. Выпала половина алхимического рецепта с «Умной бомбой».
Валерон, как услышал название, сразу заявил:
— Это намек, что необходимо продолжить заниматься алхимией.
— Только половина рецепта.
— Так и сродства пока нет. Нет тренировки — нет сродства. Давай. Зелье регенерации у тебя перспективное. За него навык дали.
Я хмыкнул. От этого навыка польза для меня практически нулевая.
— Давай сначала Митю улучшим, потом второе сродство используем, а уж потом попробую отыскать в себе алхимический талант.
— Тогда давай сначала сродство, — предложил Валерон. — Усиление себя должно быть на первом месте.
Зря я с ним согласился. После использования кристалла меня накрыла такая волна боли, что я опять отключился.
Глава 22
Очнулся я от того, что мне в лицо кто-то лил регенерирующее зелье. В рот тоже что-то попадало, но очень мало, основная часть почему-то приходилась на глаза. Я поднял руку и помотал ей, показывая, что пришел в себя и больше меня поливать не надо. В руку тут же ткнулась бутылочка, не открывая глаз, я отхлебнул зелье.
Чувствовал себя я ужасно. В жилах бушевал самый настоящий огонь, который утихал, но очень уж медленно и, как мне показалось, совершенно независимо от зелья регенерации. Происходило это волнами: он то усиливался, то ослабевал.
— Зачем в глаза лили? — спросил я, не рискуя их пока открывать.
— Через слизистую быстрее впитывается, — тявкнул Валерон. — Ты зубы сомкнул намертво, поэтому я Мите скомандовал лить туда. Ты как?
— Хреново, — честно ответил я. — Можете воды принести, чтобы глаза промыть?
— Это зелье для глаз безобидно, — возразил Валерон, в то время как Митя куда-то загрохотал. — Можно не смывать.
— Щиплет, — пояснил я.
Вскоре Митя ткнул мне в руку кружку с водой. Воды там было максимум половина, но мне хватило, чтобы вымыть остатки зелья из глаз, после чего я их открыл и обнаружил, что моя одежда местами прогорела, а сам я лежу в луже куда более обширной, чем казалось раньше. Одним бутыльком зелья столько не выльешь.
— Что со мной было?
Голос вырывался с хрипами, как будто ему приходилось пробиваться через баррикады в горле.
— Похоже, зря ты этот кристалл использовал. Ты немного загорелся, — тявкнул Валерон. — Мы тебя обливали, но это не сильно помогло.
Я поднял руку к голове и обнаружил проплешины и там. Ресницы вроде остались целыми, и то хорошо. А вот стригся я однозначно напрасно — сейчас придется все сбривать, чтобы не выглядеть зараженным лишаем. Я с трудом приподнялся и сел, облокотившись о стену. В голове будто набат забил.
— К целителю бы тебе, — обеспокоенно тявкнул Валерон.
— Не дойду, — покрутил я головой.
— А если Митю с запиской отправить? Я проконтролирую.
— Не напишу. Горит всё.
Я поднял руку, на кончике пальца вспыхнул огонек. Записку я только выжечь могу, и то не факт, что получится что-то понятное — руки дрожали как у запойного пьяницы.
— Ага. Ты горячий как печка и кое-где дымишься, — поддержал меня Валерон как мог. — Пол под тобой местами обуглился, но не загорелся нигде. Мы с Митей бдим, тушим сразу. Может, на улицу? Там холоднее.
Предложение показалось дельным. Встать я смог только на четвереньки, да и на них двигался пошатываясь, но до крыльца дополз. Там с трудом сел. Огонь внутри периодически то ослабевал, то усиливался. Но улучшений не было, временами я сваливался в полузабытье, отчаянно боясь, что не удержу огонь в себе и спалю собственное жилище. Митя и Валерон вокруг меня суетились, но помочь ничем не могли.
Повезло, что в одно из просветлений ко мне заявился Прохоров.
— Петр, че с тобой? — заорал он с улицы.
Валерон благоразумно испарился, а Митю я отправил открыть калитку. Он справился, хоть и не с первого раза — засов был не из легких.
— Петь, че с тобой? — повторил Прохоров, тронул меня за руку, тут же отдернул и затряс своей.
— Целитель нужен, — прохрипел я еле слышно. — Второе сродство к Огню принял сдуру.
Прохоров сбросил рядом с крыльцом гору вещей, с которыми почему-то пришел, и рысью рванул на улицу. Надеюсь, за целителем, а не от меня подальше.
Отключился я после его ухода почти сразу, а включился от ощущения прохладного потока, смывающего жар с измученного тела. Приоткрыв глаза, я увидел перед собой целителя — одного из тех, кто был на ужине у Куликова. Я даже имя вспомнил — Тимофей Иванович. В этот раз лицо целителя казалось не столь благодушным, как на ужине. Сурово сведенные брови намекали, что мой случай не такой уж и простой. Увидев, что я открыл глаза, целитель сказал:
— Прохоров мне сообщил, что вы использовали сродство к
