хотя он бывший офицер и не коммунист. Прошу товарищей красноармейцев и комиссаров не подозревать его. Телеграфируйте о передаче этой моей телеграммы в соответствующую воинскую часть. Предсовобороны Ленин».
Так благодаря второму сыну Инессы и Александра Евгеньевича Федору Арманды получили «охранную грамоту» от Ленина. Это необъяснимо, но в период репрессий Сталин не преследовал семью товарища Инессы. Как будто ленинская «охранная грамота» действительно имела для него значение. У детей Инессы бывали неприятности, но никто из них не был арестован.
Исключением стала трагическая судьба бывшего мужа Инессы-младшей, немецкого коммуниста Гуго Эберлейна. В 1937 г. он был расстрелян на Бутовском полигоне. Ину на некоторое время понизили в должности, отправили работать в библиотеку артели инвалидов.
Старший сын Инессы Федоровны, Александр Александрович, был уволен после самоубийства Серго Орджоникидзе, у которого в ведомстве работал по личному приглашению старого большевика. Орджоникидзе, как известно, покончил с собой после конфликта со Сталиным. Но спустя недолгое время Александра Арманда восстановили на работе. Я не раз встречала людей, которые трудились с моим родственником во Всесоюзном теплотехническом институте. «Какой прекрасный это был человек! Он работал заместителем директора института. О таких руководителях можно только мечтать». Если бы в моем распоряжении была характеристика, возможно, я увидела бы там строчку «скромен в быту». Александр Александрович женился на харьковчанке Галине Шапиро, подруге своей сестры Ины. Девушки познакомились на фронте во время Гражданской войны. Ина пригласила Галю погостить в их доме на Манежной. Ее старший брат Александр влюбился в красавицу с серьезным выражением лица буквально с первого взгляда. Цельностью своих взглядов она напоминала ему мать. Долго не раздумывая, они оформили отношения. У супругов родились четверо сыновей. Старший из них, тоже Александр, во время войны был сапером. Он погиб в 1944 г. в результате той самой роковой ошибки, которая в жизни сапера случается лишь однажды. Второй сын этой пары Неон Александрович после войны поступил в МГУ на физический факультет. Вскоре он познакомился с москвичкой Галей Щербук и довольно быстро сделал ей предложение руки и сердца, пояснив, что у него совершенно нет времени, чтобы ухаживать и провожать девушку домой на Каляевскую улицу, а потом возвращаться к себе на Якиманку. Когда после ЗАГСа новобрачный привел молодую жену в дом к своим родителям, где им предстояло жить, она была поражена полным отсутствием признаков домашнего уюта в трехкомнатной, роскошной по тем временам отдельной квартире. Мать и отец Неона были заняты наукой, трое сыновей — учебой. Держать домработницу родители категорически отказывались — не для того революцию делали, чтобы возобновлять буржуазные привычки. Буржуазными мама Неона считала такие вещи, как ковры, абажуры, шторы на окнах и красивую посуду. Их младший сын Женя рассказал мне, что когда отец пытался заниматься с ним французским языком, то ребенок никак не мог себе представить, что такое la tasse — чашка. Отец ласково подсказывал:
— Женечка, из чего люди пьют чай?
Сынишка уверенно отвечал:
— Как из чего? Из пустых консервных банок!
Галина Самойловна только под давлением молодой невестки впервые в жизни решилась приобрести чайный сервиз. В семье не праздновались дни рождения — только годовщины Октябрьской революции и Первое Мая. Никто не распространялся о матери Александра Александровича как о революционерке и видной деятельнице партии большевиков. Молодая жена Неона долгое время и понятия не имела, что Инесса Арманд — бабушка ее супруга. Трудолюбие, скромность, стремление к образованию, революционные идеалы, любовь к Родине, счастье всех людей на земле — таковы были семейные ценности. Братья и сестры Александра Александровича были очень дружны между собой. Семейное родство еще больше укрепилось, когда родная сестра Галины Шапиро Хиена вышла замуж за младшего сына Инессы — Андрея Александровича. У этой пары родились двое детей — Андрей и Володя. Младший сын появился на свет в декабре 1941 г., когда Андрей Александрович находился в действующей армии.
До войны, работая инженером на заводе Орджоникидзе, он ежегодно занимался на курсах военной переподготовки. Когда во время утреннего воскресного чаепития в Алешино пришло известие о вторжении немцев, Андрей стремительно встал из-за стола, поцеловал жену и 8-летнего сына, обнял отца. «Простите, дорогие, мне пора. Поеду в военкомат». Хиена залилась слезами: «Подожди, может тебе не обязательно на фронт? Ведь в тылу нужны будут ценные специалисты. У нас же скоро родится ребенок!» Муж даже не стал слушать. У ворот обернулся, помахал всем рукой: «Не волнуйтесь, вернусь с победой!»
Они увиделись еще несколько раз. Андрей Александрович в бою под Ельней проявил себя мужественным бойцом. Вынес на себе из окружения генерала, фамилию которого в семье сейчас никто не помнит. Спасенный военачальник предложил: хочешь, устрою тебе бронь?
— Нет, я хочу в действующую армию.
С фронта он возвращался в Москву трижды. Один раз в командировку, во второй раз из-за сердечной болезни его отправили в госпиталь, в третий раз — приезжал хоронить Александра Евгеньевича. Дядю, которого считал отцом. Своего новорожденного сына Владимира он так и не увидел — жена с детьми были в эвакуации. Осенью 1944 г., когда его часть вела бои за освобождение Литвы, гвардии капитан Андрей Александрович Арманд внезапно скончался от разрыва сердца.
Дочери Инессы Ина и Варя при жизни Ленина были частыми гостьями в Кремле. У обеих были постоянные пропуска. Несколько раз в неделю в квартиру на Манежной приходил курьер: «Вас ждут на чай к Ленину!»
Только в 1960 г. Варвара Александровна поделилась с корреспондентом журнала «Юность» воспоминаниями о том времени, когда Ленин и Крупская взяли шефство над тремя младшими детьми Инессы, которых они знали еще по эмиграции:
«Мы постоянно ходили к Надежде Константиновне. Иногда на 3—5 минут приходил Владимир Ильич. Он не садился, а быстро ходил по комнате, включался в наш общий разговор, даже если мы говорили о пустяках, оживляя его своей шуткой, расспросит немного и идет работать. Иногда мы пили чай вместе»36.
А этот эпизод, который нигде не публиковался, я узнала от нашей родственницы, которой его рассказала Варвара Александровна.
Однажды Крупская заговорщически отвела девушек в свою комнату.
— Вижу, вижу, что у вас плохо с одеждой, — сказала Надежда Константиновна. — Вот, выбирайте, что хотите.
И открыла перед ними
