бесполезно.
— Как скажешь, Леди, — я направился в меньшую спальню. — Игольник у меня под подушкой. Если что — просто крикни.
— Спи, Кейн, — тихо ответила она мне в спину, снова активируя экран с документами.
Ночь прошла спокойно. Стены номера стали светлее, под лучами восхода, но воздух остался таким же рециркулированным и сухим.
Мы работали уже два часа. Пустые чашки из-под кофе, разбросанные инфо-кристаллы и Элара, сидящая в центре этого хаоса, как паук в центре разорванной паутины.
— Тупик, — она раздраженно смахнула очередную проекцию. — И здесь тупик. Этот счет, например вел к баронету на Тринге Семь, но он был убит на дуэли через два дня после транзакции. Концы обрублены.
— Но кому досталось его наследство? А что насчет страховых выплат? — спросил я, стоя у окна и глядя на редкий поток транспорта в небе Арракина.
— Заморожены до выяснения обстоятельств «форс-мажора». Бюрократическая петля. Чтобы вернуть средства, нужны доказательства. А их пока нет, и сложно добыть без средств. По крайней мере быстро.
К полудню у нас не было ничего нового. Внезапно мелодичный, но настойчивый сигнал дверного коммуникатора разрезал тишину. Я мгновенно оказался у панели наблюдения. На экране высветилась фигура в коридоре. Человек в синей униформе с оранжевой отделкой. На груди — герб. Грифон.
— Харконнены, — тихо сказал я. — Ливрейный слуга. Один. Оружия не видно, но за углом может быть группа поддержки. Элара замерла, её пальцы сжались на подлокотнике. — Открывай. Если бы они пришли штурмовать, они бы не звонили.
Я разблокировал дверь, встав так, чтобы перекрывать вход своим телом. Панель отъехала в сторону. Посланник был высок, бледен и смотрел на меня сквозь меня, как на предмет интерьера. В руках он держал плоский черный футляр.
— Дом Варос? — голос был скрипучим, лишенным эмоций.
— Мы слушаем, — Элара не встала, сохраняя величественную позу даже в своем старом наряде.
— Послание от Его Превосходительства Губернатора Раббана и барона Владимира Харконнена. Слуга протянул футляр мне. Я принял его — он был тяжелым, сделанным из дорогого иризиевого сплава.
— Ответ не требуется. Явка желательна. Отказ будет воспринят… с недоумением. Посланник коротко поклонился — ровно настолько, сколько требовал этикет по отношению к мелкому дворянству, — и, развернувшись на каблуках, удалился.
Дверь закрылась. Я взвесил футляр на руке.
— Проверить на яды? Ловушки?
— Открывай, — Элара подошла ко мне. — Харконнены предпочитают клинок в тело, а не яд в почтовых конвертах. Это слишком изящно для них.
Я нажал на сенсор. Крышка футляра отщелкнулась. Внутри, на бархатной подложке, лежал лист пластали с тиснением. Элара взяла его и прочитала вслух: — «В честь успешной инспекции и торжества порядка на Арракисе. Прием в Большом Зале Губернаторского Дворца. Сегодня, на закате. Приглашаются главы Домов и их сопровождающие».
Она опустила руку, глядя на приглашение как на ядовитую змею. — Они уже знают, что мы здесь. Но это не удивительно. Вопрос в другом: зачем мы там нужны? Мы — банкроты. Мы — "угасший" Дом. Зачем звать нас на бал к хищникам?
— Может, чтобы посмеяться? — предположил я. Я прошелся по комнате. — Это опасно. Мы войдем в их логово. Там охраны больше, чем песка в пустыне. Если они захотят, мы исчезнем, и никто не задаст вопросов.
— Нет, — Элара покачала головой. — Если бы Барон хотел нашей смерти, мы бы уже были мертвы несмотря ни на что. Ночью, в этом номере. Охотник-искатель в вентиляции, отравленная вода в синтезаторе, наемники с ножом в переулке… Способов тысячи. Она бросила приглашение на стол, поверх бесполезных финансовых отчетов. — Им что-то нужно. Или они хотят на нас посмотреть. Или… или это часть какой-то игры, правил которой мы пока не знаем.
— Мы можем не пойти? — спросил я. — Сослаться на болезнь? Усталость после пустыни?
— Отказать Харконненам, когда они "просят"? — она горько усмехнулась. — Это подпишет нам приговор быстрее, чем оскорбление в лицо. Это покажет страх. А они чуют страх, как акулы кровь. Она подошла к зеркалу, провела рукой по своим спутанным рыжим волосам. — Мы пойдем, Кейн. — Она повернулась ко мне. — Надо идти по магазинам. Мы идем на ужин к дьяволу.
Глава 21. Чужие на празднике жизни
Маленькая справка по ценам и валюте.
1. Имперский Солярий (Solari)
Официальная валюта Империи.
Эквивалент: 1 солярий = 1.5–2 доллара США (150–200 рублей). Местные товары (труд, песок, дешевая еда): Стоят дешево. Импорт (ткани, техника, деликатесы): Стоит в 10–50 раз дороже из-за монополии Гильдии на перевозки.
Примеры цен:
Чашка кофе: 3–5 соляриев. Обед в столовой: 10–15 соляриев. Раб-чернорабочий (Маула): 1 500 — 3 000 соляриев. Ночь в отеле: 100 соляриев. Импортное платье: 50 000 соляриев.
2. Кольца Воды (Water Rings)
Валюта фрименов. Металлические кольца, обозначающие право на получение воды из запасов сиетча.
Статус: Нелегальны для «водохлебов» (не фрименов). Владение ими опасно, но вызывает уважение в криминальном мире. Обеспечение: Чистейшая вода, добытая из атмосферы или тел, без городской химии.
Номиналы:
Драхма: Глоток / пара капель. Мелочь, чаевые. Литражон (1 Кольцо): 1 стандартный литр. Основная валюта. Дека-кольцо: 10 литров. Крупное кольцо. Кольцо Жизни: 30–40 литров (вода тела). Сакральный предмет.
3. Курс обмена на Арракисе
Официального курса нет. На черном рынке («Сухой рынок», контрабандисты) курс примерно таков:
1 Кольцо (Литражон) = 100–12 °Cоляриев
Почему так дорого?
Вы платите за качество (вода сиетча чище городской). Вы платите за универсальность (кольца принимают в глубокой пустыне, солярии — нет). Это плата за риск.
Цена 1 грамма спайса в книгах 62000 соляриев. Скорее всего это цена на внешнем рынке. С экономикой тут тяжко, так как конкретных цифр и порядков цифр почти нет и приходится придумывать самому, поэтому могут быть косяки. Если есть вопросы или замечания — жду в ТГ канале, ссылка в профиле. Обсудим)
* * *
Поход за «подобающим обликом» закончился, едва начавшись, разбившись о скалы арракийской реальности быстрее, чем волна о волнорез на Каладане.
Мы стояли перед витриной единственного в Арракине бутика высокой моды — «Оазис Грез». За бронированным стеклом, на антигравитационном манекене, парило платье из иризианского шелка, меняющее цвет от нежно-персикового до глубокого индиго. Оно было прекрасным. И ценник рядом с ним, аккуратно выведенный золотым шрифтом на табличке, тоже был впечатляющим.
— Пятьдесят тысяч соляриев, — мертвым голосом произнесла Элара. — За платье прошлого сезона.
— Зато с доставкой с Кайтайна, — хмыкнул я, разглядывая ценник. — Видимо, его везли отдельным хайлайнером.
Элара резко отвернулась от витрины. В её глазах плескалась паника, смешанная с бессильной злостью.
— Это единственный приличный магазин на весь город, Кейн! Единственный, где есть что-то,
