казался слишком провинциальным, слишком «мягким». Им нужен был монумент собственной власти.
— Он огромный, — признал я, глядя на приближающиеся шпили. — Раза в три больше Арракина по площади.
— И насквозь гнилой. Смотри на архитектуру, Кейн. Гигантизм. Огромные пустые площади, чтобы удобно было маршировать войскам. Широкие проспекты, чтобы их не могли перекрыть баррикадами бунтовщики. Здания из дешевого пластикрита, облицованные фальшивым камнем. Это не город, это декорация. Дешевая, помпезная и пугающая.
Мы подлетали ближе. Карфаг напоминал огромный промышленный нарыв. В отличие от чистого неба над столицей, здесь висел смог от сотен перерабатывающих заводов, которые Барон приказал построить прямо в черте города, чтобы «слышать звук денег». Тяжелые, брутальные здания нависали над узкими ущельями жилых кварталов для рабочих. А в центре, возвышаясь над всем этим хаосом, стоял Дворец Губернатора.
Это была цитадель из черного стекла и стали, окруженная кольцом прожекторов, которые били в небо, разрезая сумерки.
— «Приглашаются на закате», — процитировал я. — Мы как раз вовремя. — Диспетчерская Карфага, борт Пепелац, запрашиваю вектор посадки согласно пригласительному коду «845к7чс8», — произнес я в микрофон.
Эфир отозвался ленивым, высокомерным голосом: — Борт Пепелац вижу вас. Ваша сигнатура… кхм… нестандартная.
— Код подтвержден? — ледяным тоном спросила уже Элара. Пауза. Видимо, диспетчер сверял данные.
— Подтвержден. Но… ладно. Садитесь на площадку «Дельта-3» гостевого сектора.
Мы начали снижение. Площадка «Дельта-3» была забита. Я видел роскошные прогулочные яхты с гербами Малых Домов, скоростные спортивные топтеры, сверкающие хромом и лаком, который нужно обновлять чуть ли не каждый день. Это был парад тщеславия. Насколько это применимо к Арракису. Некоторые экземпляры явно стоили дороже, чем вода для всего фрименского сиетча на год. Причем их единственная польза и возможности — это пустить пыль в глаза.
Наш «Пепелац» с грохотом, от которого, казалось, завибрировали стекла соседних «лимузинов» от лица орнитоптеров, плюхнулся на свободную площадку. Крылья сложились с характерным стоном металла. Из реактивного сопла вырвалось последнее облачко копоти, осевшее на полированный бок золотистого соседа.
— Идеально, — усмехнулся я, отстегивая ремни.
— Пошли, — Элара надела перчатки, проверяя, как сидит нож.
Люк с шипением открылся, впуская внутрь гул чужого, мрачного города.
* * *
Вход в Большой Зал Дворца Губернатора напоминал глотку гигантского зверя, отделанную черным мрамором и золотом. Карфаг строился Харконненами для Харконненов, и каждый квадратный метр здесь кричал: «Мы богаты, мы жестоки, и мы владеем вами». Мы прошли через рамки сканеров молча. Охрана — гвардейцы в тяжелой синей броне с гербами Грифона — напряглась, когда их детекторы взвыли при виде наших ножей.
— Оружие запрещено, — пророкотал сержант, преграждая путь.
— Это не оружие, — холодно отрезала Элара, даже не замедлив шаг. — Сейчас это часть церемониального костюма. Согласно Великой Конвенции, дворянин имеет право на ношение фамильного клинка. Или вы хотели бы чтобы я пришла с дедушкиным двуручником?
Сержант замялся, оценивающе посмотрел на кинжал, и махнул рукой, пропуская нас. Мы вошли в зал ровно в ту секунду, когда хронометр над аркой отбил начало восьмого часа вечера.
Зал был огромен. Потолок терялся в вышине, поддерживаемый рядами колонн из полупрозрачного обсидиана, внутри которых пульсировал красноватый свет. Глоуглобы, сотни их, парили в воздухе, создавая сложное, многослойное освещение, которое скрывало морщины стареющих матрон и подчеркивало блеск драгоценностей.
— Леди Элара Варос! — прокричал герольд, ударив жезлом об пол. — И её… сопровождающий.
Гул голосов, наполнявший зал, на мгновенно притих. Сотни глаз повернулись к входу. Они ожидали увидеть бедную сиротку. Нищенку в старом пятилетней давности платье.
Вместо этого они увидели. — это. Две фигуры, одетые и держащиеся так что принять их за коренных жителей могли и сами некоторые коренные жители — фримены.
Элара шла сквозь толпу так, как ходят фрименские матриархи или песчаные черви — не замечая препятствий. Её дистикомб, вычищенный до матового, графитового блеска, сидел на ней как вторая кожа, подчеркивая жилистую, изящную фигуру. Плащ развевался за спиной. Её рыжие волосы были стянуты в тугой узел, открывая шею, на которой не было колье, но были видны тонкие шрамы от натирания воротником костюма. И её глаза. Синие-синие, без белков, сверкающие в полумраке зала, как два сапфира.
Я шел на шаг позади и чуть правее. Моя роль была проста: тень, телохранитель, молчаливая угроза. Я видел, как расступаются перед нами гости. Мужчины в расшитых золотом мундирах, женщины в шикарных платьях — все они делали шаг назад. В их глазах читалось замешательство, быстро сменяющееся презрением.
— Не смотри на них, — едва слышно шепнула Элара, не разжимая губ. — Смотри сквозь них.
— Я смотрю на выходы, — так же тихо ответил я. — И на охрану. В зале двенадцать гвардейцев у стен. Еще четверо на балконе с бурострелами.
Мы не стали идти в центр, к трону Барона, который пока отсутствовал. Элара выбрала позицию у дальней стены, рядом с массивной колонной, откуда открывался обзор на весь зал и на длинные столы с угощением.
— Устроились, — выдохнула она, прислонившись плечом к прохладному камню. Её поза была расслабленной, но это была расслабленность сжатой пружины.
Я встал рядом, скрестив руки на груди, и начал сканировать зал уже более детально. Публика была разношерстной. Вот группа офицеров у левой стены — громкие голоса, бокалы с крепким алкоголем, хищные взгляды, которыми они раздевали служанок. Это кулаки режима. Они чувствуют себя хозяевами жизни, но я видел, как дергаются их пальцы. Страх. Они боятся начальства больше, чем врага.
Вот кучка гражданских — купцы, банкиры, представители Гильдии. Эти тише. Они сбились в плотный круг, шепчутся, косятся на нас. Они оценивают. Считают. Пытаются понять, сколько мы стоим и почему мы еще живы. Стервятники.
А вот и "цветник". Жены и дочери местной элиты. Яркие, как тропические птицы, и такие же бессмысленные. Они сбились в стайку у фонтана (настоящего фонтана с водой!), обсуждая, вероятно, последние сплетни с Кайтайна. Но даже отсюда я видел, как часто они бросают взгляды на Элару. Зависть? Нет. Любопытство энтомологов, увидевших странного жука.
— Посмотри на этот стол, — голос Элары вырвал меня из тактического анализа.
Вдоль стены тянулся "шведский стол" длиной метров в двадцать. И это было оскорбление. Оскорбление самой сути Арракиса. Здесь были горы мяса. Настоящего, не синтезированного мяса: жареные туши карликовых буйволов с Гьеди Прайм, истекающие жиром. Блюда из рыбы, доставленной в стазисе с Каладана (ирония, которую наверняка оценил Барон). Пирамиды экзотических фруктов, каждый из которых стоил как недельный запас воды для семьи рабочего. Вино лилось рекой. Фонтанчики с пуншем. Ледяные скульптуры, тающие в тепле зала, — вода просто капала в поддоны, уходя в никуда.
— Здесь еды
