ними сделаете, лишь бы вы не вернули их в мой класс, — потом она посмотрела на меня. — Я действительно думала, что ты сможешь чего-то добиться, — она перевела взгляд на Сьюзи. — А ты самая худшая.
Сьюзи одарила её ухмылкой:
— Я, должно быть, живое доказательство того, что белые люди не являются высшими существами.
Её стремительный уход казался чересчур резким, но это произвело свой эффект на мистера Робертсона.
Чуй хохотал до упаду.
— Сьюзи Берд, ты это слышала? Ты самая худшая. Даже хуже нас, мексиканцев.
— О господи, — сказал мистер Робертсон. — Я не думаю, что кто-нибудь из вас осознает, в какие неприятности вы попали. И, мисс Берд, вам обязательно было называть её словом на букву — с?
— Мистер Робертсон, вы не можете сказать мне, что не знаете, что она расистка. И не можете сказать, что у вас никогда не было никаких жалоб на неё. И, насколько я понимаю, если ты женщина и ты расистка, что ж, тогда ты ещё и сука. С этим ничего не поделаешь.
— Можем ли мы, пожалуйста, проявить немного уважения? Если я услышу ещё хоть одно нехорошее слово из твоих уст, я отстраняю тебя от занятий.
Он продолжал кусать губу и потирать руки. Ему нужна была сигарета. Я чувствовал исходящий от него запах.
— Вы все хорошие ученики, и у вас безупречные послужные списки. И у всех вас, как отметила мисс Берд, почти идеальная посещаемость. Что не оправдывает вашего поведения. Ари, что ты такого сказал миссис Ливермор, что вызвало её гнев?
— Я только озвучил своё согласие со Сьюзи. И вслед за этим я выступил от имени всех испаноязычных студентов и попросил извинений.
Он закрыл лицо рукой и рассмеялся, хотя это больше походило на то, что он хотел заплакать.
— А ты, Иисус?
— Чуй, — сказал он.
— Да, да, Чуй, каков был твой вклад в эту маленькую драму?
— Когда они выходили из класса, я выкрикнул имя миссис Ливермор. И показал ей средний палец.
Мистер Робертсон расхохотался, но на самом деле это был невеселый смех, больше похожий на: — Я испытываю отвращение и не могу удержаться от смеха, потому что если я не буду смеяться, то заплачу.
— Я собираюсь позвонить вашим родителям и обсудить с ними этот вопрос. И вы должны посещать учебный зал. Я достану копию учебного плана миссис Ливермор. Вы будете продолжать заниматься в школе и сдавать все свои задания мне. Я буду отвечать за их оценку. Вы выходите налегке — и не за что. И, мисс Берд, следите за своими выражениями. Это просто неприемлемо.
— А учителя-расисты приемлемы?
— Я даю тебе передышку. Не настаивай, — он посмотрел на Чуи. — Убери этот палец. Используй его, чтобы играть на гитаре или ещё что-нибудь в этом роде. И, мистер Мендоса, у вас, возможно, есть будущее в политике. Но не отрабатывай свои маленькие речи на моих учителях.
Ку-клукс-клан (англ. Ku Klux Klan), сокращённо KKK (на английском звучит как Кей-Кей-Кей) — ультраправая расистская террористическая организация в США, отстаивавшая такие идеи, как превосходство белых и белый национализм.
Восемь
— МНЕ ПОЗВОНИЛ мистер Робертсон. У нас была дружеская беседа.
— Дружеская?
— Раньше я преподавала через коридор от него.
— Почему ты не директор вместо него?
— Не думай, что меня не спрашивали. Но я именно там, где мне и место — в классе, — мама посмотрела на меня. Это был не тот взгляд, как когда она злилась. Это было больше похоже на взгляд типа: — Я решаю, что сказать.
— Я собираюсь выслушать лекцию?
— Не совсем лекцию. Давай назовем это разговором. Ты, Сьюзи и другой твой друг…
— Чуй.
— Чуй. Ты, Сьюзи и Чуй очень храбрые. Но…
— Я знал, что будет — но.
— Но ты не должен был так реагировать. Я познакомилась с миссис Ливермор на родительском вечере. Я о ней невысокого мнения. Но она твоя учительница. И ваши учителя заслуживают уважения. Работа учителем — это не прогулка в парке. Ты мог бы поступить по-другому.
— Например, как?
— Вы могли бы обратиться со своими опасениями к мистеру Робертсону.
— Он в некотором роде придурок.
— Дай мне закончить. Ты мог бы сказать ему, что отказался сидеть в её классе, и объяснить почему. Если бы ты чувствовал, что тебя не слушают, ты мог бы прийти ко мне и отцу, и мы могли бы вмешаться.
Я знал, что у меня был отсутствующий взгляд.
— Ари, я не могу не согласиться с твоим мнением о миссис Ливермор. И когда я сказала, что вы трое были очень храбрыми, я не шутила. Но тебя могли выгнать из школы. И вы все должны взять под контроль слова, которые используете. Это поможет вашему делу.
— Может быть, ты и права. Мы должны были составить план, а не просто взрываться в её классе. Мы разобрались с ситуацией так, как только могли. Но бежать к родителям и просить их вмешаться — не думаю, что это выход. Вот так мы растем, мама.
Я думал, что мама собирается дать отпор. Но она этого не сделала.
— Я допускаю возможность того, что ты прав. Но ты увернулся от пули. И я собираюсь сказать кое-что, что ты, возможно, не захочешь слышать. Одной из причин, по которой мистер Робертсон не отстранил никого из вас на неделю или две, было то, что мы с ним друзья. Поэтому, сама того не желая, я всё-таки вмешалась.
— Это тот, кого ты знаешь, не так ли, мам?
— Я не устанавливаю неписаных правил, Ари. Как и вы, я живу в мире с правилами, которые не имеют ничего общего со справедливостью. Просто помни, что я сказала, что это была только одна из причин. Другая причина заключается в том, что вы все трое очень хорошие ученики. У нас должны быть правила, Ари. В противном случае не будет ничего, кроме хаоса. Но мы всегда должны быть в состоянии нарушать правила, если они не служат людям, которых они должны были защищать.
Я знаю, ты чувствуешь, что тебе не следует мириться с учителями-расистами. Но в том, как мы думаем, у всех нас есть доля расизма. Это то, чему мир, в котором мы живём, учит нас с детства. Если миссис Ливермор расистка, то это потому, что её учили быть расисткой. Очень трудно забыть такие ужасные уроки, особенно если вы не осознаете, что то, чему вы научились, было неправильным. Многие белые люди — и я не говорю, что все белые люди —
