сестренку.
– Ее засосало в болото. Я услышала ее крики, но, когда я добежала до места, она уже ушла в трясину с головой, а у меня не хватило сил ее вытянуть. – Диэрна закрыла глаза. Даже зная, что это безнадежно, она оставалась там, одной рукой держась за Бекку, другой – за бревно, пока ее не нашли люди с факелами, прочесывавшие болото в поисках пропавших девочек.
– Госпожа моя, не плачь! – Телери склонилась над жрицей. – Ты успела спасти меня.
– Да – и теперь тебе придется стать мне сестрой. – Диэрна подняла глаза на девушку и улыбнулась вымученной улыбкой. Она раскинула руки, и Телери бросилась в ее объятия – как будто так и надо. «Эту я уберегу, – твердо сказала себе жрица. – Я не позволю себе снова ее потерять!»
– Владычица, ты сможешь ехать верхом? Нам надо поскорее убираться отсюда, прежде чем эти звери вернутся! – вмешался Льюал. – Поищем чего-нибудь съестного и мехи для воды. Я заседлаю трех лошадей, а остальных пущу на волю.
– Звери… – эхом повторила Диэрна. Телери помогла ей встать на ноги. – Ну нет – ни один зверь не проявляет столько жестокости по отношению к своим сородичам. На такое зло способны только люди. – Голова у нее раскалывалась, но жрица давно научилась справляться с телесными недомоганиями. – Помогите мне взобраться на лошадь, и я уж с нее не свалюсь, – добавила она. – Но ты-то как, маленькая? Ты сильно пострадала?
Телери быстро оглянулась на бесформенную груду обгорелой плоти, что еще недавно была человеком, и судорожно сглотнула.
– Я вся в синяках, – прошептала она, – но я по-прежнему чиста.
«Телом – да, – подумала Диэрна, – но этот дьявол надругался над ее душой». Держась за плечо Телери, жрица выпрямилась и воздела руку.
– Этот больше не станет насиловать женщин, но он лишь один из многих. Да поглотит их всех пламя Богини! Проклинаю их огнем и водою, ветрами небесными и священной землей, на которой мы стоим. Да поднимется противу них море, да не обретут они прибежища ни в одной гавани. Живущие войной и мечом, да сойдутся они с недругом, от чьего меча и погибнут!
Диэрна чувствовала, как сила оставляет ее – проклятие устремилось к цели. С уверенностью, которая порою приходит вместе с магией, жрица знала: словам ее вняли в Ином мире, и хотя она, скорее всего, никогда не услышит, что сталось с пиратами, они обречены. Если будет на то милость Богини, в один прекрасный день она повстречает героя, их покаравшего, и пожмет ему руку. Жрица пошатнулась; Телери поспешила поддержать ее.
– Пойдем же, госпожа, – позвал Льюал. – Я помогу тебе сесть в седло, и только нас и видели.
– Да, поедем поскорее домой, на Авалон… – кивнула Диэрна.
Глава 10
Телери зачерпнула горстью шерсть из корзинки и добавила ее на кудель, которую держала в левой руке. А правой рукой подхватила идущую от кудели нить, проверяя натяжение, и быстро крутанула свисающее веретено: оно завращалось, и пряжа побежала между пальцев. Живительные лучи ранней весны согревали девушке спину и плечи. В этом укромном уголке яблоневого сада, защищенном от ветра, она охотно сиживала и зимой, но сейчас, когда солнце уже начинало выманивать цветы из бутонов, здесь было особенно красиво.
– Какая у тебя нить ровная да гладкая, – вздохнула маленькая Лина, с сожалением оглядывая комковатую, бугристую пряжу на своем собственном веретене.
– Так я почитай что всю жизнь только этим и занималась, – с улыбкой отозвалась Телери, – хотя думать не думала, что мне это умение пригодится здесь, на Авалоне. Наверное, раз уж и короли, и жрицы нуждаются в одежде, кто-то должен для них прясть, вот как мы сейчас. Женщины в чертогах моего отца только и болтали, что о мужчинах и о младенцах. По крайней мере, здесь за прялкой хоть разговоры осмысленные ведутся. – Телери оглянулась на старую Сигфоллу, которая как раз рассказывала девушкам о том, как так вышло, что на Авалоне была основана обитель жриц.
Лина с сомнением поглядела на нее.
– Но ведь дети рождаются и у жриц. Даже у самой Диэрны их трое. Да такие хорошенькие! Я прямо сплю и вижу, как бы покачать на руках младенчика.
– А я – нет, – отрезала Телери. – Женщины, среди которых я выросла, только на это и были способны. Наверное, людям свойственно мечтать о том, чего они лишены.
– Во всяком случае, выбирать – нам, – вмешалась еще одна девушка. – Давным-давно, когда наши жрицы еще жили в Лесной обители, им запрещалось возлечь с мужчиной. Я так ужасно рада, что обычай был изменен! – с жаром воскликнула она, и все рассмеялись. – Жрицы Авалона могут рожать детей, но они не обязаны это делать. Наши дети появляются на свет по воле Богини и по нашему собственному желанию, а не для того, чтобы угодить какому-то мужчине!
«Значит, я рожать не стану», – подумала про себя Телери, зачерпывая из корзины еще шерсти.
По милости Богини и благодаря магии Диэрны Телери сберегла свою девственность – и расставаться с нею не собиралась. Во всяком случае, она поклялась хранить целомудрие до самого конца обучения – до тех пор, пока не принесет невозвратные обеты. Телери была самой младшей в семье отца – а в Доме Дев на Авалоне вдруг оказалась старше всех прочих. Даже королевские дочери, которых посылали сюда приобрести немного лоска перед замужеством, обычно приезжали в более раннем возрасте. Телери неуютно задумывалась про себя, а не будут ли прочие девушки смеяться над ее невежеством – сколько времени она потратила зря, а ведь столько всего еще предстоит узнать! Но за время путешествия с Диэрной толика обаяния Верховной жрицы, по-видимому, отчасти передалась и ей: все сразу стали воспринимать ее как старшую сестрицу. Как бы то ни было, недолго ей оставаться с послушницами. Она пробыла на Авалоне почти два года. В следующем году она, надо думать, принесет обеты и станет самой младшей из жриц.
Сожалела она только об одном: что так редко видится с самой Диэрной. Сразу по возвращении Верховная жрица Авалона с головой ушла в дела, и хлопоты, и священные ритуалы. Телери внушала себе, что нужно быть благодарной уже за то, что она провела столько времени рядом с Владычицей. Прочие послушницы ей откровенно завидовали: еще бы, ей посчастливилось сопровождать Верховную жрицу в далеком путешествии! Откуда им было знать, что даже сейчас, спустя столько месяцев, Телери то и дело просыпалась в слезах: в ночных кошмарах на нее опять и опять набрасывался страшный саксонский вождь.
Веретено становилась все
