простонал он. — Точно, как мороженое, которое ты так любишь.
Я провожу языком по его длине, затем обвожу головку. Моя рука скользит по его основанию, и он становится еще тверже, чем был.
— Возьми его, Кит, — требует он, проводя рукой по моим волосам. — Возьми его целиком.
Я широко открываю рот и принимаю его так глубоко, как только могу, до рвотных позывов, а затем отстраняюсь.
— Еще раз. — Как будто он больше не тот Миллер, которого я обожаю, а кто-то другой, более жестокий, отчаянно желающий наблюдать за моей борьбой.
Я стону, обхватив его член, и прижимаю руку между ног, пытаясь хоть немного облегчить боль.
— Черт, — говорит он, проникая в мой рот. — Да, Кит, заставь себя кончить. Ты даже не представляешь, как хорошо ты сейчас выглядишь, когда мой член скользит между твоих губ.
Мои пальцы двигаются все быстрее и быстрее. Я уже близко, только от его слов, только от того, как отчаянно дергаются его бедра, пытаясь проникнуть в меня еще глубже.
Он тянет меня за волосы.
— Ты собираешься кончить для меня, Кит? — рычит он. — Ты кончишь, пока я буду трахать этот прелестный ротик?
Я вскрикиваю, полузадушенная, когда его член упирается мне в горло.
— Глотай, — задыхается он. — Черт.
Он кончает так сильно, что я не успеваю за ним, так сильно, что сперма выплескиваются из моего рта и стекает по груди, а он наблюдает за этим из-под полуопущенных век, все еще двигая моей головой, прижимая руку к коже головы, толкаясь внутрь и наружу, продлевая последние мгновения наслаждения от оргазма.
— Я сделал тебе больно? — спрашивает он, все еще учащенно дыша, когда отстраняется и помогает мне встать на ноги.
Я качаю головой.
— Я бы не кончила так сильно, если бы ты сделал.
Он проводит большим пальцем по моей нижней губе.
— Ты идеальная, ты знаешь об этом?
Я улыбаюсь.
— Ты забыл о моем остром языке?
— О, точно. — Он целует меня в макушку, а затем поднимает так, что я обхватываю его ногами за талию, и мы поворачиваем к дому.
— Но, похоже, мне очень нравится этот язык.
Глава 21
Кит
На следующий день, после обеда я сижу на террасе и делаю ему ожерелье из ракушек, которое он никогда не наденет — он мне прямо сказал, что никогда его не наденет, — и я торгуюсь с ним сексом, чтобы убедить его.
Он шлепает меня по голой заднице — попытка поторговаться уже привела к сексу в шезлонге, и он не пошел на уступки, поэтому сейчас я голая, а он только в боксерах.
— Ты ничего не сможешь предложить, чтобы убедить меня надеть ожерелье из ракушек на светское мероприятие. Также ты не сможешь предложить ничего такого, что не отдашь добровольно, что, полагаю, я только что доказал.
— Есть несколько вещей, на которые я не согласилась, — поддразниваю я, продолжая нанизывать ракушки на нитку и поднимая бровь. — Секс по-собачьи — очевидное предложение.
Он смеется.
— Если бы я не кончил пять минут назад, я бы принял это как вызов. Спроси меня еще раз через десять минут.
Он снова начинает печатать на своем ноутбуке. Я всегда могу определить, когда он работает, по скорости, с которой он печатает — никаких пауз, нажатия твердые и решительные. Я не могу сказать, то ли это просто потому, что он решительный босс, то ли потому, что его возмущает необходимость писать кому-либо электронные письма, когда он в отпуске.
— Тебе нравится твоя работа? — спрашиваю я, когда он закрывает ноутбук.
Он вздрагивает, как будто не понимает вопроса, а потом пожимает плечами.
— Нравится. То есть… это не так весело, как было в начале, но я нахожусь на Терксе и Кайкосе с голой женщиной в моем полном распоряжении…
— Я не в твоем распоряжении, самоуверенный ублюдок. Я могу сказать «нет» в любой момент.
Он проводит пальцем у меня между ног.
— Я не вижу, чтобы ты возражала, Котенок.
Я выдыхаю с отчаянием и желанием в равной степени.
— Я все еще могу.
Он с ухмылкой убирает руку.
— Как я уже говорил, в моем распоряжении обнаженная женщина, готовая сделать все грязные, унизительные вещи, которые я от нее потребую…
— Ты серьезно перегибаешь палку.
Он смеется.
— Так что мне не на что жаловаться. И компания сейчас на таком уровне, что я могу сказать им — мой телефон отключен, пишите только в случае крайней необходимости, как я и сделал сейчас, и они справятся без меня. Это хорошая работа.
Я переворачиваюсь к нему лицом.
— Это хорошая работа. Но это не значит, что ты ни о чем не сожалеешь.
Он опускает ноутбук на пол рядом с собой.
— В начале было веселее, признаю. Когда я только начинал, у меня было миллион дел. Думаю, больше всего мне нравится стадия разработки. А сейчас все уже позади.
Я наклоняю голову.
— Тогда почему ты не начал что-то новое? У тебя есть деньги. У тебя есть время, очевидно.
Он проводит рукой по моему бедру.
— Думаю, мне больше нравится проводить время так, как я проводил его последние несколько дней.
Я смотрю на него из-под ресниц.
— Плавание? Приготовление тостов с авокадо?
Он наклоняется, его дыхание касается моей кожи, когда он зажимает мой сосок между зубами.
— И это тоже.
У меня вырывается хриплый вздох. Мы достаточно поговорили, я думаю…
Рычание гольф-кара заставляет нас обоих вздрогнуть.
— Какого черта, — стонет Миллер, садится и накрывает меня полотенцем. — Я все отменил на этой неделе.
— Мистер Уэст? — раздается голос, и тут же появляется один из служащих отеля.
— Привет, — говорит Миллер, прижимая полотенце ладонью к моей спине. — Я отменил все обычные услуги на этой неделе.
Мужчина кивает.
— Да. Это касается вашей гостьи. Ее просят проверить свой телефон.
Миллер благодарит его, а я вскакиваю на ноги, как только парень уходит, и мчусь в свою комнату за телефоном, который я оставила на беззвучном режиме с прошлых выходных.
Там множество пропущенных звонков и десятки сообщений, которые говорят мне об одном и том же.
Миллер подходит ко мне сзади и обнимает за талию.
— Все в порядке?
Мои ноги подкашиваются.
