Читаем без скачивания Боевая машина любви - Александр Зорич

Тем временем, лицо Ларафа приобрело осмысленное выражение. Это означало, что времени на выяснение отношений осталось совсем не много. Рисковать и подвергать себя опасности честного поединка с гнорром, пусть даже и пребывающем в теле Ларафа, Зверда не хотела.

А слова лились рекой.

– Одного я не могу понять. И, надеюсь, сейчас, когда ты сможешь наконец-то говорить, а не мычать словно слабоумный, что ты объяснишь мне это обстоятельство. Объяснишь перед тем как умереть. Мы неплохо трахались с тобой, ведь правда? И мы оба получали немалое наслаждение. Для меня это значило не то чтобы много. Но и не то чтобы мало. Я не могу понять, что это значило для меня. Но любопытство донимает меня. Скажи мне, Лагха, что это значило для тебя?

– Фэнеари-ле гайстхай-жу-ле! – прошептали губы Ларафа.

– Что?

– Фэнеари-ле гайстхай-жу-ле чиой?

– Что он говорит? – спросила Зверда, машинально оборачиваясь в сторону Шоши, которого, конечно же, не было видно, поскольку он стоял по ту сторону черты.

– Фу-ты пропасть! – выругалась Зверда.

Уж очень неожиданно было слышать такие звуки от Лагхи.

Конечно, она знала, на каком языке говорит Лагха. Но не ожидала, что Лагха заговорит именно на нем. Неужели она ошиблась и гнорр вовсе не уроженец Юга? Неужели он из Северной Лезы?

А если нет, то какого Шилола он говорит на полузабытом языке отсталого народа, народа колдунов и зверовщиков, народа, прикипевшего задницей к своим нерпам, и росомахам, к своему унылому краю черных заснеженных пустынь?

Зверда, конечно, быстро сообразила, что именно говорило тело Ларафа. А говорило оно всего-навсего «мне больно» или «почему мне так больно». Выметя самые отдаленные уголки своего мозга Зверда, наконец, собрала для себя кое-какие обноски наречия Северной Лезы.

– До-ни гайстхай-их жолай! – сказала Зверда, что означало в первом приближении патетическое «ты заслужил эту боль». – Е-ини жи! («И даже большую»)

Тело Ларафа пробормотало нечто, что Зверда сумела перевести для себя как «я ничего зла не делал для вас богатая госпожа!»

Зверда опешила. Заподозрить Лагху в том, что он придуривается, Зверда не могла. После воплощения в новом теле ни один человек не способен придуриваться. Стало быть, гнорр сошел с ума! Зверде стало страшно. Пол под ней легонько покачнулся влево-вправо. Но ей не было дела до таких мелочей!

– Говори по-варански, Шилол тебя разнеси! – закричала Зверда.

Гнорр поднял голову и уставился на Зверду глазами, которые показались ей совершенно безумными.

– Я нездраво говорю на варанский! Иже во царствии Ре-тарском обретаюси, – сказал гнорр.

Вдруг в голову Зверде закралась страшная догадка. Большая Работа действительно удалась. И она действительно грамотно прочла все указующие на это знаки. Но только телами обменялись не Лараф и Лагха, а Лараф и какой-то другой человек, тот самый, что в «царствии Ре-тарском обретается».

«Постой-ка, – сказала себе Зверда. – Но разве существует сейчас Ре-тарское царство? Да оно уже три сотни лет, как достояние бардов! Ре-Тар – провинция Харренского Союза. Это знают даже дети. „Неужто я влезла в Нижнее Небо Мертвых?“ – содрогнулась от нутряного ужаса Зверда, – „Бедняга Лоло! Будет тебе теперь эрхагноррат и царствие Ре-тарское в придачу!“

– Ты кто? – спросила она, отступая от лежащего мужчины к черте.

– Есть я Кальтом Лозоходцем, – отвечал Лараф ровным, словно бы стальным голосом. – Кто есть ты?

«Кто бы ты ни был, а убить тебя придется», – превозмогла свой страх Зверда и подняла меч.

Но не успела она занести меч в длинном замахе и сделать полное движение по обезглавливанию неведомого ей, невежественной по части большой истории Круга Земель баронессе, Кальта Лозоходца, как две руки схватили ее сзади за талию и поволокли прочь со скатерти большой работы.

От неожиданности Зверда по-девичьи ойкнула и выпустила из рук меч. Спустя секунду она осознала, что неожиданные руки принадлежат барону Шоше. Она закричала что-то наподобие «Подожди, идиот!»

Но Шоша, казалось, не был намерен ее слушать.

От резкого выхода за границы Большой Работы у Зверды отнялись руки, закружилась голова и ее чуть не вырвало. «И вырвало бы, если бы было чем», – подумала она.

Шоша вытащил ее из комнаты в коридор, с целеустремленностью молодого медведя, выволок на лестницу, ведущую к выходу на улицу.

На лестнице было полно богато одетых людей. Они орали на разных языках, бились в истерике и толпились у выхода на улицу. Зверда закрыла глаза. Ее все-таки вырвало желчью и желудочным соком. Расталкивая всех и вся, Шоша выволок Зверду на свежий воздух.

– Что вы сделали, дегенерат? – спросила Зверда, когда он усадил ее на мостовую. Чьи-то ноги сновали вокруг. – Я же не успела окончить!

– Сейчас без нас все окончится! Это землетрясение, Зверда! Это землетрясение!

Только тут до располовиненного между двумя реальностями сознания Зверды дошло, что брусчатка под ее задом скачет наподобие необъезженного жеребца.

И что парадный козырек крыши «Обители блаженства», украшенный малоприличными, но весьма художественными скульптурными изображениями птицедевушек, медленно заваливается на запруженное людьми крыльцо.

– Хвала Шилолу, это был не Лагха, – прошептала Зверда на ухо Шоше и уткнулась в мускулистое плечо мужа.

– Кто бы это ни был, стены прибьют его не хуже твоего меча, – утешил баронессу Шоша.

ГЛАВА 19. «ПРИЯТНОЕ СВИДАНИЕ»

«Сам-один я город победил!Сам-один я город загубил!Йоги-йоу! Йоги-йоу!Сам-один всех девок полонил!Сам-один добычу разделил!Йоги-йоу! Йоги-йоу!»

Наскоро помывшись и переодевшись, Эгин, еле волоча ноги от усталости, присоединился к ночному веселью. Таково было настоятельное требование госпожи Ели.

Вторым настоятельным требованием госпожи Ели было уложить Есмара спать. «У нас вечеринка для взрослых», – объявила она. «У меня своих слуг хватает, твой мальчик может отдохнуть», – сказала Еля, но Эгин и не думал перечить. У Есмара после приключений у костра и долгой дороги и так слипались глаза.

Вечеринка и впрямь была «для взрослых».

Правда, в Варане, в те времена, когда такие «вечеринки» еще не были запрещены, они назывались оргиями. Это слово уцелело и в современном Эгину языке. Только мало кто помнил, что именно оно обозначает.

Стоило Эгину зайти в зал, который указал ему слуга, как он обнаружил, что является единственным одетым человеком на этой вечеринке.

Все остальные гости в количестве трех дюжин были абсолютно голыми.

Мох причинных мест, дородные бюсты, крупики крепких девичьих задов и распущенные косы – все это было очень странно видеть Эгину, который в буквальном смысле только что вышел из дремучего леса.

На самого Эгина, впрочем, никто не обратил внимания. Там были занятия и поинтересней. Только хозяйка посчитала нужным ввести Эгина в курс дела.

– Сначала мы играли в фанты на раздевание, – пояснила Еля.

– Надо понимать, выигравших не было? – предположил Эгин.

– Отчего же! Выиграла я и вон тот щеголь со шрамом на груди.

– Но все-таки, вы тоже разделись? – Эгин красноречиво вперился в острую грудку хозяйки Девичьего замка.

– Разделась. Но это было уже потом.

– Что же произошло «потом?»

– Потом мы решили сыграть в «приятное свидание». И вот – игра продолжается! – Еля обвела зал озорным взглядом.

Основная часть игроков была сосредоточена вокруг высокого кресла.

На нем сидела обнаженная пухленькая молодая брюнетка с чрезвычайно обильно опушенным лобком. Глаза брюнетки были завязаны черной бархатной повязкой. «Она водит», – догадался Эгин.

Перед ней, на расстоянии вытянутой руки стоял дородный мужчина лет сорока с абсолютно гладким белым пузом и непропорционально крохотными ягодицами.

Действуя одной рукой, девица ощупывала чресла и живот мужчины. Ее губы что-то шептали – Эгину показалось, она перебирает мужские имена.

– Она должна определить, кто перед ней и громко назвать мужчину по имени, – пояснила Еля.

Слепая рука девицы нахально ползала по телу мужчины, обходя, правда, детородный орган.

Притихшие зрители смотрели на процесс со значительным интересом. Однако, похабных комментариев Эгин к своему удивлению, не услышал.

– Подсказывать запрещено, – пояснила Еля.

Как вдруг притихшие было зрители взорвались воем и воплями.

В ту же минуту поджарый парнишка, по виду чей-то паж-переросток, сбегал за кувшином воды и, под одобрительные возгласы зрителей, вылил воду на голову тому самому мужчине, которого ощупывала брюнетка.

Брюнетка разочаровано захныкала. Встряхнув мокрой головой, мужчина отошел прочь, конфузливо ссутулившись. «Следующий!» – объявил распорядитель игры.

– Чем провинился партнер этой трогательной брюнетки? – шепотом поинтересовался Эгин у Ели, чья царственная осанка ничуть не страдала от отсутствия корсета.