Осталось только поиметь… ну то есть заиметь эту победу. Ну и чтобы Рейкерд согласился на партию с не в меру храброй (или опьяневшей) сироткой из обители.
— Ну как, рискнете, ваше величество? — подначила его я, справедливо решив, что мне уже нечего терять.
Возможно, не будь мои мозги проспиртованы пуншем, и я бы дважды подумала, прежде чем идти ва-банк. Но что сказано, то сказано, не проглотишь же слова обратно. Оставалось дождаться решения монарха и надеяться, что я не совершила самую большую ошибку в своей жизни, предложив этому дьяволу заключить со мной сделку.
Король расплылся в улыбке. Самодовольной и торжествующей, словно уже успел заглянуть в будущее и точно знал, кто кого сегодня поимеет.
— Вы же помните, моя дорогая, что в прошлый раз проиграли?
— А я оптимистка, — бросила ему с вызовом. — И всегда верю в лучшее.
— Вы мечтательница, Филиппа. Наивная глупышка. Но раз уж сами предложили…
Громко хлопнув в ладоши, Рейкерд велел показавшейся в дверях служанке скорее привести к нему старшего советника и камергера.
— Так что же вы все-таки в случае победы загадаете? — продолжил со мной любезничать король.
— Кое-что для души и для морального удовлетворения.
— Вы меня заинтриговали, Филиппа.
Мне не давало покоя, почему Рейкерд так легко согласился на игру и, вообще, принял мои условия. Но подстраховаться все равно подстраховался. Не успели советник и камергер, рассыпаясь в поклонах, появиться в спальне, как король потребовал, чтобы я поклялась не просить ничего для Мэдока. Это в случае победы. В случае же проигрыша я должна была исполнить королевскую волю, ранее мне озвученную. Рейкерд в свою очередь поклялся, если сделаю ему шах и мат, исполнить одно мое желание. Это которое для души и для морального удовлетворения, но не для хальдага.
Клятвы были подтверждены маленьким кровопусканием, от него у меня не получилось отказаться. Пришлось позволить уколоть себе палец острием кинжала и оставить багряную кляксу на листе бумаге, на котором советник — статный мужчина с орлиным носом и цепким взглядом, один из старших лордов — быстро записал данные нами обещания.
— Что скажешь, Сандер, может, мне стоит проиграть нашей очаровательной леди, только чтобы узнать, чего же так жаждет ее юное сердце?
Вейр устроился на спинке кресла позади своего хозяина. Впившись когтями в бархатную обивку и деловито нахохлившись, он смотрел на меня немигающими алыми глазами. Придворные отошли вглубь спальни и замерли, успешно изображая статуи. Я тоже замерла, напряженная, прямая, натянутая как струна, и неотрывно смотрела на шахматную доску.
«Давай сделаем ее, Рей, — подал голос коршун, и мне стоило немалых усилий себя не выдать. Не показывать, что я его услышала. — Соплячка не понимает, с кем связалась, и даже не догадывается, что у нее нет шансов».
— Начинайте, первый ход за вами, леди Адельвейн.
Мысленно пожелав себе удачи, схватилась за мраморную фигурку пальцами.
«Зато последний останется за нами. И в этой, и в любой другой партии».
— Посмотрим, моя дорогая, сумеете ли вы защитить и спасти своего короля, — усмехнулся Истинный.
Я вскинула на него взгляд и с улыбкой произнесла:
— Для этого ведь и нужна королева, верно?
Рейкерд неопределенно хмыкнул, и мы сосредоточились на игре. Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Каждый новый ход (мой и правителя) уничтожал во мне сотню нервных клеток, если не целую тысячу.
С такими успехами к концу партии во мне их в принципе не останется. Что, может, не так уж и плохо — хотя бы нервничать перестану.
Дела шли… не очень. За какие-то полчаса его величество успели «сожрать» трех моих пешек и коня, в то время как я сидела на голодном пайке — только и «закусила» одной его самой слабой фигурой.
Не то играть разучилась, не то совсем стала невезучая.
«Так держать, Рей! Это будет даже проще, чем я думал», — комментировал с галерки вейр, явно довольный развитием событий.
Вот ведь дрянная птица. Общипать бы ее да в суп, чтобы потом скормить какой-нибудь дворняге. Я бы лично этим занялась, ради такого благого дела даже маникюра не пожалела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Рейкерд, понятное дело, не слышал комментариев Сандера, что не мешало тому болтать в свое удовольствие, сыпать остротами и ядовитыми замечаниями в мой адрес. В этом они с Мороком были похожи.
Я хмурилась, боялась, а еще… недоумевала. Ну, вот как так? Я ведь не наобум хожу, честно стараюсь просчитывать и свои, и его ходы. Неужели он настолько хорош в шахматах, а я настолько плоха? А ведь Олег всегда хвалил меня… Да что там! Пару раз я даже у него выиграла, профессионального, между прочим, шахматиста.
Нет в этой жизни справедливости. По крайней мере, ее точно нет на Шаресе.
Словно услыхав мои мысли (я даже испугалась и поспешила укрепить блок, как и учил меня Морс), коршун снисходительно отметил:
«Девчонка, конечно, неплоха. И где только научилась так играть? Но никакие таланты не могут противостоять иллюзорным чарам — беспроигрышный вариант в любой партии».
Иллюзорные чары, значит? Ну, знаете ли…
Я стала внимательнее всматриваться в фигуры, едва ли не пожирая каждую взглядом. Смотрела до рези в глазах, до испарины на висках, пытаясь понять, где меня обманывают. В какой-то момент, перед тем как этот мухлевщик сделал очередной ход, воздух над шахматной доской как будто дрогнул. Лишь на долю секунды, но я все равно успела заметить, уловить это подозрительное колебание, в результате которого еще одна моя пешка бесславно покинула поле боя. Я готова была поклясться, хоть всеми хальдагами разом(!), что там, откуда Рейкерд ее забрал, ее до этого не было.
Ну все, удачи мне.
— Ваше величество играет нечестно. — Мои слова прозвучали как гром среди ясного неба.
«Статуи» в глубине спальни тревожно зашевелились, зашептались.
— Вы меня в чем-то обвиняете, Филиппа? — Уголков губ Каменного короля коснулась ироничная улыбка.
— Именно. В применении иллюзорных чар.
«Ах ты ж…»
Далее шло нецензурное выражение, на котором я не стала задерживаться. Больше не бросала на вейра взгляды, в упор смотрела на Рейкерда.
Король снова усмехнулся, только на этот раз как-то нервно. Залпом допил то, что еще оставалось на дне бокала, со стуком вернул его обратно и насмешливо поинтересовался:
— Полагаете, я не в состоянии выиграть у какой-то соплячки?
— Полагаю, вам не составит труда пригласить еще одного свидетеля — кого-нибудь из магов или хальдагов, который мог бы последить за ходом нашего с вами маленького «поединка».
Его величество перекосило.
— Я могу последить, — вызвался советник, делая шаг вперед, словно солдат на поверке.
— При всем моем к вам уважении, ваше всемогущество, я вас не знаю. Вы можете выступить на стороне его величества, но, согласитесь, будет справедливо, если и с моей стороны будет свидетель, которому я полностью доверяю.
— Уже соскучились по своему господину, Филиппа? — беря пример со своего вейра, съехидничал Каменный владыка.
— Вовсе нет, ваше величество. Я бы хотела пригласить графа д’Энгиена. В противном случае мне придется отказаться от партии и вернуться к своему господину.
Я сильно рисковала, раскрывая рот и так разговаривая с королем. Но молчать — тоже не выход. Если позволю себя обманывать, тогда уже точно проиграю. Я не маг и понятия не имею, как работают эти самые чары. Воздух так и продолжит едва уловимо колебаться, а я так и продолжу терять фигуры. Еще несколько ходов, и мне объявят шах, а там уже и до мата будет рукой подать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Пока же маты исходили исключительно от птицы, и, честно говоря, я бы с удовольствием отказалась от своих талантов, лишь бы больше не слышать этого матерщинника. Может, посоветовать ему заблокироваться?
Несколько секунд мы с королем буравили друг друга взглядами, пока тот наконец не сдался.
— Что ж, пригласите сюда д’Энгиена. Да поскорее! — добавил он раздраженно и зло поморщился.
